class="p1">Я поворачиваю голову, больше не в силах смотреть в его ледяные глаза.
— Видишь ли, Лондон. Теперь, когда ты узнала правду, ты больше никогда не увидишь лжи. Ты свободна.
— Свободна, — повторяю я, пытаясь понять смысл. Слово звучит странно.
— Никто не понимает тебя лучше меня. Нет никого, кто знает тебя так близко, кто будет любить тебя так страстно. — Он гладит меня по лицу, затем кладет руку на мою, лаская скрытый под татуировкой шрам на ладони. — Мы даже отмечаем себя одинаково. Наши убийства высечены и начерчены на нашей плоти.
Я сглатываю.
— Я забрала только одну жизнь.
Он приподнимает брови.
— Ты забрала шесть жизней. Не своими руками, но ты сломала их разум, посадила темное семя и взращивала его, пока у твоих жертв не остался только один выход. — Он тянется к ножу. — Мы одинаковы.
Мои веки слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми. Я прикрываю их, поскольку покачивающее движение убаюкивает меня. Если я позволю ему убить меня, просто покончу с собой, завтра мне не придется снова сталкиваться с этой правдой. Все может закончиться на этом моменте.
Внезапное движение отбрасывает меня назад. Я слышу как что-то рвется, и моя рука оказывается на свободе. Я открываю глаза, когда Грейсон использует нож, чтобы освободить второе запястье. Он вкладывает нож в мою руку.
— Ты отрицала то, кто ты есть, — говорит он. — А я был слаб. Как и тебе, мне нужно за многое ответить. Мои жертвы не заслужили той милости, которую я им оказал, предоставив возможность искупить вину. Мы здесь не просто так. Теперь, когда мы нашли друг друга, нам больше не нужно подчиняться их законам.
Я смотрю на него — красивого темного бога, возвышающегося над своими безумными творениями.
— Ты сошел с ума.
Его улыбка сногсшибательна.
— Не могу дождаться, когда ты присоединишься ко мне.
Я сжимаю нож, адреналин впрыскивается в кровь.
— Но я даю тебе выбор. После этого такой возможности больше не будет. Это наш финал.
Я смотрю в темноту, затем на него. Мою грудь покалывает от предвкушения.
— Какие у меня есть варианты?
— Год назад, до того, как меня арестовали, я преследовал мужчину. Он должен был стать моей следующей жертвой. Теперь он твой. Мой подарок тебе.
Крики прекратились, но я с шоком осознаю происходящее.
— Нет. Грейсон, пожалуйста. Ты не можешь так со мной поступить.
— Я всего лишь открыл тебе правду. Но я заставляю тебя, наконец, сделать выбор, прекратить лгать, Лондон. Не могу передать, как сильно я хочу, чтобы ты сделала именно это.
— Я не буду играть в эту игру. — Я бросаю нож, подчеркивая свою точку зрения.
— То есть ты собираешься вернуться в свой мир и… что? Признаться властям? Потерять лицензию и, возможно, даже попасть в тюрьму?
«Нет. Я отказываюсь страдать так, как эти подонки». Я подавляю эту мысль.
— Я так не думаю. — Он берет нож и снова кладет мне в руки. — Так что выбирай. После всего, что мы обнаружили, после всего, что ты узнала. Ты думаешь, что стоишь выше того, чтобы лишить человека жизни?
— Да.
— Давай это выясним.
Он поворачивается к темноте.
— У тебя есть время до утра, чтобы решить. Освободись от веревки, пройди лабиринт и сделай выбор. Ты можешь либо постараться излечить нашу жертву, либо покончить с ней.
О Боже.
— Начинай.
Глава 28
ЛОВУШКА
ЛОНДОН
Что это значит — быть свободной?
За свою карьеру профессионального психолога я консультировала множество пациентов, каждый из которых был так или иначе стеснен, скован, связан ментальными ограничениями. Даже личности с самыми сильными расстройствами, считавшие себя свободными, находились под властью тяжелого психоза.
Исключите материальное, и наше существование будет заключаться лишь в мыслях.
Все мы — мысли, рожденные характером. Каждое новое мгновение, каждое новое направление и путешествие, на которое мы решаемся, сначала зарождается в мыслях. И эта мысль здесь, это моя трансформация.
Меня окрестила тьма.
Я заглянула в себя и узрела истину. Неискаженную образом, который мы создаем для себя. Столкнувшись с такой откровенностью, вы можете либо принять ее, либо сломаться.
Никто не может пережить абсолютное разрушение своего разума. Мы созданы не из закаленного стекла, а из хрупкого хрусталя, и по мне уже пошли трещины.
Использовала ли я свои знания, чтобы извратить умы шестерых мужчин? Была ли я орудием убийства? Или Грейсон запудрил мне мозги?
Какая реальность истинна?
Босые ноги ударяются о землю, когда я мчусь к опушке леса. Дом Грейсона зловеще возвышается на фоне ночного неба, его мерцающие огни окружают его словно нимб. Света достаточно, чтобы разглядеть дорожку, ведущую к забору. Я почти на месте.
В темноте раздается треск статического электричества.
— Прикосновение к забору приведет к слишком быстрому завершению игры, любимая. Ты же этого не хочешь.
Я тяжело дышу и смотрю на колючую проволоку. Я слышу жужжание электричества, бегущего по плетеной металлической ограде. Ублюдок. Я оглядываюсь, отчаянно ища еще один способ сбежать.
— Есть только один выход, — продолжает бестелесный голос Грейсона. — И он там.
Передо мной открывается выход в садовый лабиринт, окруженный высокими стенами из зелени.
— Это безумие, — шепчу я себе. — Что, если я откажусь? — Уже кричу я. — Что, если я просижу здесь всю ночь?
Единственный ответ — стрекотание сверчков.
— Дерьмо. — Я хватаюсь руками за голову, рвано дыша. Я чертовски устала. Из-за боли в спине мне кажется, что я раскололась на две части. И нижняя половина моего тела превратилась в паутину боли.
Еще я думаю об искуплении. Эта мысль приходит ко мне, когда я слышу неистовый крик, пронзивший тьму ночи. Где-то посреди лабиринта какой-то человек ждет своей участи. Одна из жертв Грейсона. Что он натворил, из-за чего оказался здесь? Достоин ли он спасения?
Кто имеет право делать такой выбор?
Я не спаситель, и точно не герой. Но я отказываюсь быть тем мерзким существом, которым изображает меня Грейсон. Я не плохой человек, такого просто не может быть. В моих венах течет не кровь моего отца.
У меня есть выбор.
Я подтягиваю платье, освобождая лодыжки, и бегу ко входу в лабиринт. Я принесла клятву Гиппократа и я не могу позволить гравитации затянуть меня в черную дыру… пока нет.
Добравшись до решетчатой арки, я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Легкие горят от нехватки воздуха. Я опираюсь на зеленую стену. В ладонь вонзаются шипы, и я отстраняюсь.
Здесь крики громче. По коже пробегают мурашки. Над высокими изгородями виднеется сияние, освещающее ночное небо, и я знаю, что это
