этого зависела его карьера, всегда можно сказать, что сегодня тот самый день и улизнуть из дома, бросив на растерзание послушного младшего брата. Огонь побеждают огнём, а маразм семейный ― маразмом уставным.
…От плохо написанных вывесок проку было мало. Всё равно где угодно могли продавать всё угодно. Так что приходилось действовать наугад.
Кимитакэ подошёл к тому киоску, где за какими-то завалами пряталась самая добродушная на вид старушка.
― У вас есть соевый соус?― спросил он.
― Нет, с продуктами туго. Но есть словари. И велосипеды.
― А вы не знаете, где здесь соевый продают?
― В этом месте друг о друге не спрашивают…
Кимитакэ посмотрел влево, посмотрел вправо и решил попытать счастья не другом ряду.
― У вас есть соевый соус?
Высохшая, ещё не старая женщина ни сказала ни слова, а просто поставила на стол какой-то древний горшок. Кимитакэ заглянул внутрь и принюхался.
― Такой жидкий у нас по карточкам выдают,― заметил он.
― Вы брать будете?
Кимитакэ попытался вспомнить, что ему говорит Юкио.
― Я не ищу ничего особенного,― наконец, произнёс он,― Сгодится соус сорта Койкути или Тамари, производитель не имеет значения. Можно смешанный, мутный и не обязательно высокого качества. Главное, чтобы солёный. Чем солёней ― тем лучше.
― А я что с этим сделаю?
― У вас есть такой?
― Был бы ― не понесла бы сюда продавать.
― Но какой смысл?― не выдержал Кимитакэ.― Зачем продавать на чёрном рынке то, что и так по карточкам достать можно?
― Думаешь, всем хватает того, что выдают? И думаешь то, что выдают, всегда можно есть?
Кимитакэ побрёл искать дальше.
В одной из лавок, что примыкали к складам, весь прилавок был уставлен тарелками, плошками и кувшинчиками. Судя по неровным кроям и хронической кособокости, эта керамика была самодельной. Было заметно, что ей пользовались ― потёртая и местами треснутая, со сколами на глазури.
И при взгляде на неё сразу вспоминалась та самая лавка несчастного отца Сакурая, которую они только что видели. Только на этот раз казалось, что керамика не растёт из земли, а стояла, сверкая глазурью, посреди пыльного чёрного рынка и словно сама удивлялась, как её сюда занесло.
Кимитакэ спросил про соевый соус больше для самоуспокоения ― потому что пройти просто так мимо было совсем невозможно.
― Есть кое-что,― ответил ехидный старичок, когда-то может и статный, а теперь высохший почти до размера подростка,― Осталось, чуть ли не последняя бутылочка.
― Так он испортился, наверное.
― Так это были не запасы соуса! Это были запасы мастерства!
Старичок нырнул под прилавок, побренчал там чем-то и вернулся с аптечного вида склянкой из тёмно-коричневого стекла. Склянка была заполнена до самого горлышка густой тёмной жидкостью.
― На, нюхни,― старичок вытащил пробку и сунул склянку под нос школьнику.
Кимитакэ понюхал ― и вдруг увидел сырую полутёмную комнату покойной бабушки, рисовые колобки с лососем, и плошку с тёмной бездной того самого соуса. Время ужина, за окнами ― весенний вечер, прохладный и пронзительный, который впивается в сердце, как меч…
― Я помню этот соус,― прошептал школьник,― Сколько стоит?
― Это выяснить надо,― отозвался старичок и что-то нажал под прилавком,
Кимитакэ показалось, что он услышал, как где-то вдалеке задребезжал звонок.
― Электричество!― со значительным видом произнёс старичок.― Оно везде проникло и провода подешевели. С его помощью всё можно делать! Вот ты слышал, что наш бывший премьер-министр Танака придумал? Про это даже по радио рассказывают. Ты вот наверное слышал, что хоть Маньчжурию мы и взяли, там всё равно не больше двухсот тысяч наших поселенцев. Недра там обильные, но сама земля бедная, и китайцев слишком много. И ещё новые с юга приезжают, а тамошние мятежные правительства им никак не препятствует! Даже китаец хочет жить под своим законным императором! Но для нас это плохо ― китайцев в Маньчжурии всё больше, а вместе с ними проникают под видом беженцев коммунистические агитаторы и опасные колдуны. Но премьер-министр Танака нашёл, как с ними бороться. Там нужно просто электричество провести ― как можно более везде! На электричестве будут работать всякие машины и труд китайцев станет не нужен. И всяких приезжих, кто из них лишний и подозрительный, можно будет от работ освободить и обратно на юг отправят, пусть рассказывают соседской деревенщине про величие нашей императорской армии. А если кто из этих вонючих китайцев уезжать не пожелает ― мы к нему тоже будем применять электричество. В воспитательных целях, хе-хе-хе!..
Кимитакэ не очень понимал, зачем он это слушает. Но раз продавец говорит, значит надо.
― Кому здесь соевый соус?― внезапно послышалось со спины.
Кимитакэ обернулся и увидел двоих парней в пальто, вроде тех, на кого он обратил внимание с самого начала.
Только теперь в их руках было по бамбуковой палке, а лица сделались особенно свирепыми.
…А голос со столба продолжал вещать, всё такой же громкий и восторженный:
― С тех пор как Япония, начиная с эпохи Мэйдзи, показала всему миру свое действительное, искреннее лицо, она все время действовала на основе справедливости и имела решимость прибегать к реальной силе, жертвуя собой в пользу мира. Она никогда не колебалась в деле уничтожения зла. В результате
