— Ты никому не расскажешь о случившемся здесь, никому и ничего, — сказала она. — Я знаю тебя, Суфир.
— Миледи… — Снова старик попытался сглотнуть сухим горлом. И подумал: «Да, у нее действительно есть великая сила. Но разве не делает ее это еще более опасным орудием в руках Харконненов?»
— Друзья могут уничтожить герцога так же легко, как и его враги, — сказала Джессика. — Но теперь я верю — ты найдешь корни своих подозрений и вырвешь их.
— Если они все же окажутся беспочвенными, — добавил он.
— Если? — насмешливо прищурилась Джессика.
— Да, если, — подтвердил он.
— Ты действительно очень упорен, — сказала она.
— Просто осторожен, — ответил он, — и помню о факторе возможной ошибки.
— Тогда я задам еще один вопрос. Ты стоишь лицом к лицу с другим человеком, беспомощный и беззащитный, связанный по рукам и ногам, и этот другой держит нож у твоего горла. Но не причиняет тебе вреда, освобождает тебя, отдает тебе оружие и позволяет воспользоваться им по своему усмотрению… — Она поднялась, повернулась спиной к Хавату. — Теперь ты можешь идти, Суфир.
Старый ментат встал, постоял немного в нерешительности — его рука потянулась было к оружию в кармане. Он вспомнил арену и отца герцога (он был храбрым человеком, каковы бы ни были его недостатки), вспомнил давнюю корриду. Разъяренный черный бык замер, пригнув голову, — неподвижный и потерявший уверенность. Старый Герцог отвернулся от быка — спиной к рогам зверя, красный плащ картинно наброшен на руку, а трибуны гремели рукоплесканиями и приветственными криками.
«Сейчас я — бык, а она — матадор», — подумал Хават. Он отдернул руку от кармана, увидел, что пустая ладонь блестит от пота.
И он знал, что, какой бы ни оказалась правда в конце концов, он никогда не забудет этот момент и никогда не перестанет восхищаться леди Джессикой.
Молча повернувшись, Хават вышел.
Джессика отвела глаза от отражения комнаты в оконном стекле, повернулась к закрывшейся двери.
— А теперь, — прошептала она, — начнется настоящая схватка.
Глава 18
Сражаться ли станешь с тенями? С грезами вступишь ли в схватку? Ты движешься словно во сне? Время ушло, ускользнуло. Украдена жизнь твоя. Ты так медлил с пустяками, Ты — жертва своего безрассудства.
Плач по Джамису на Погребальных Равнинах. Из сборника «Песни Муад'Диба». Сост. принцесса Ирулан Лето стоял в атриуме дворца, изучая записку под светом единственного горящего светильника, плавающего в воздухе. До рассвета оставалось несколько часов, и Лето ощущал неимоверную усталость. Записку только что принес гонец от фрименов — вручил ее охраннику на внешнем посту, как только герцог вернулся с полевого командного пункта.
В записке было сказано только:
«Столб дыма днем, столб огня ночью».
Подписи не было.
Что бы это значило?
Посланный ушел, не дожидаясь ответа, и его не успели ни о чем спросить. Он просто растворился в темноте, как туманная тень.
Лето сунул записку в карман мундира. Позже надо будет показать ее Хавату. Он отбросил со лба прядь волос, глубоко вздохнул. Действие стимулирующих таблеток почти прошло. Со дня большого приема минуло уже двое суток — и гораздо больше с тех пор, как ему удалось поспать.
Как будто мало было дел с обороной, пришлось провести еще нелегкую, беспокойную беседу с Хаватом: тот докладывал о своей встрече с Джессикой.
«Может быть, разбудить Джессику? — думал он. — Больше не стоит играть с ней в тайны. Или стоит?.. Этот мне чертов Дункан Айдахо! — Герцог покачал головой. — Нет, впрочем, — не Дункан. Я сам виноват: надо было с самого начала посвятить ее в мои замыслы. Теперь наконец я должен сделать это, прежде чем причинен больший вред».
Это решение несколько улучшило его настроение. Герцог поспешно зашагал из атриума, через Большой зал и по коридорам в семейное крыло.
Вдруг герцог остановился у ответвлявшегося к службам коридора — оттуда, из этого служебного коридора, доносились странные, похожие на мяуканье звуки. Лето опустил левую руку на выключатель поясного щита, правой вытянул из ножен кинжал. Клинок в руке придал ему уверенность: от странного звука по его спине пробежал холодок.
Герцог бесшумно крался но служебному проходу, проклиная про себя тусклое освещение. Здесь, с промежутками в восемь метров, висели самые маленькие плавающие светильники, притом прикрученные до минимума. Темные каменные стены поглощали почти весь свет.
В полумраке он увидел впереди какую-то темную тень на полу, протянувшуюся через весь коридор.
Лето помедлил, хотел было включить щит, но передумал: силовое поле ограничило бы его движения и слух… и кроме того, он помнил о захваченной партии лучеметов.
Он тихо подошел к тени и увидел человека, лежащего лицом вниз на каменном полу. Лето, держа нож наготове, ногой перевернул тело и нагнулся рассмотреть в тусклом свете лицо. Это был контрабандист Туек, и на груди у него темнело большое мокрое пятно. Из мертвых глаз смотрела пустая темнота. Лето дотронулся до пятна — оно было еще теплым.
Почему этот человек здесь — и почему он мертв? Кто мог убить его?
Мяукающий звук здесь слышался громче. Он доносился из бокового прохода впереди — этот проход вел в центральную комнату, где установили главный силовой генератор дома.
Все еще держа руку на выключателе щита, сжимая кинжал, герцог обошел тело, проскользнул по коридору и осторожно выглянул из-за угла, пытаясь рассмотреть генераторную.
Там, в нескольких шагах, на полу темнела еще одна тень, и он сразу понял, что это и есть источник мяукающего звука. Тень мучительно медленно ползла в его сторону, бормоча что-то и судорожно, со стоном, хватая ртом воздух.
Лето подавил неожиданный удушливый приступ страха, бросился к ползущей фигуре, наклонился к ней. Это была Мэйпс, фрименка-домоправительница. Ее лицо было закрыто рассыпавшимися волосами, одежда в беспорядке. По спине и по боку тянулась темная, тускло отсвечивающая полоса. Лето прикоснулся к ее плечу. Мэйпс приподнялась на локтях, вскинула голову. Ее глаза, скрытые тенями, казались пустыми черными провалами.
— Вы… — выдохнула она. — Охрана… убили… послала… за… Туеком… спасти… миледи… вас… вы… здесь… нельзя… — Она упала, ударившись лицом о камень пола.
Лето попробовал нащупать пульс в височной артерии — пульса не было. Он взглянул на темное пятно. Ее ударили ножом в спину. Но кто? Мозг герцога лихорадочно работал. Что это значит? Кто-то убил охранников? И Туек — кто послал за ним? Джессика? Но зачем?..
Он начал подниматься на ноги, и тут какое-то шестое чувство предупредило его. Его рука дернулась к кнопке поясного щита, но было уже поздно. Руку ударило, Лето почувствовал боль, увидел вонзившуюся иглу-дротик, почувствовал, как вверх по руке от иглы растекается волна онемения. Лишь огромным усилием преодолевая парализующее действие яда, ему удалось повернуть голову, чтобы увидеть врага.
В открытой двери генераторной стоял Юйэ. В свете более яркого светильника — над дверью его лицо отливало желтизной. Из генераторной не слышался характерный гул генераторов — они были отключены.
«Юйэ! — пронеслось в голове Лето. — Он отключил поле! Снял экран с дома! Мы беззащитны!»
Юйэ направился к герцогу, на ходу убирая в карман игломет.
Оказывается, Лето мог еще говорить. Он выдохнул:
— Юйэ!.. Как?..
В этот момент яд парализовал мышцы ног, и он осел на пол, скользнув спиной по стене.
Когда Юйэ наклонился к герцогу и прикоснулся к его лбу, лицо доктора было грустным. Лето еще чувствовал прикосновение, но как бы издали, глухо.
