бы вы были какой-нибудь нечистью, подкравшейся к окнам их дома, вы бы услышали следующий диалог:
— Мужчины, давайте за стол! Ли-за!
— Слушай, Семичев. А ты читал новость — к нам метеорит через неделю прилетит. ****ец всей планете.
— Николаич!!! Ну на фига тыАААА жжётся, ЖЖЁТС…!
— Да господи боже мой! Лиза, возьми веник, подмети отца! И не заметай под ковёр, слышишь! А то папа опять без пальца останется! Степан Николаич, ну не надоело со своими шутками дебильными?!
— Не, никогда не надоест! Вон он растёт уже, ничо с ним не станется!
— БЛЯЯЯ!.. Пальцы на месте… Николаич, ты заебал! Ну больно же, блин! И Нинке нервничать нельзя в её положении… Разливай свой компот уже! Ли-за!
ВДОХНОВИТЕЛЬ
Мастер долго крутил в руках отломанный подлокотник винтажной дормезю, обитой чем-то пятнистым из семейства кошачьих.
— Приделать выйдет где-то тыщ семь-восемь. — задумчиво произнёс мастер, осматривая квартиру повышенной приличности. Глянул на потолок, оценил лепнину, чертыхнулся про себя, что стареет. — Это только работа. Плюс материалы… Одиннадцать. Пятьсот.
— Вы — мой спаситель! — радостно всплеснув худыми руками, воскликнул стилист Роберт Лурье (вообще-то по паспорту он был Славик Давикоза, но какой адекватный человек сунется на укладку за 15 тыщ к Давикозе?!) — Но мне нужен будет чек.
— С этим беда. Бланки закончились.
— В 11 утра?!
— Мы солидная группа компаний — первые в поисковике «Яндекса», как только «меб…» начинаешь набирать. Заказы так и прут. Я напишу вам на бумажке. — ответствовал мастер, демонстративно помахивая блокнотом с логотипом «ДокторМеб».
— Нет-нет-нет! Это совершенно импосибл! — сквозь манерность Лурье проступили грозно-истеричные нотки. Память о смерти отремонтированного фена была ещё слишком жива. — Без чека никакой оплаты! Или я сорву с цепи своих адвокатов! Ну, как только они закончат знаменитое «Феновое дело», которое гремит по всем московским судам!
— Ваше право. Тогда я ухожу бля. — неподдельно обиделся мастер. К блокноту с логотипом «ДокторМеб» он прицепил авторучку с логотипом «ДокторМеб», засунул в нагрудный карман новенького синего комбинезона с логотипом «ДокторМеб», схватил сумку с логотипом «ДокторМеб» и, шурша бахилами, улизнул в головной офис, окруженный флагами с логотипом «ДокторМеб».
Лурье скуксился. Подлокотник в виде золочёной виноградной лозы был для стилиста архиважен. По вечерам он ложился на дормезю и, выстукивая на ягодах увертюру из «Вильгельма Теля», нирванно пялился на лепного потолочного Сатира. Так к нему приходили идеи. А сегодня вечером к нему записана Лучистая. Хочет «няшно» выглядеть на презентации своего нового альбома «Навзрыд». И как её «обняшить» без подлокотника, спрашивается?!
– ****ь мою бывшую, вот это хоро-о-о-о-омы! — чей-то прокуренный голос прервал стилистово куксенье. Лурье обернулся: невысокий усатый мужичок в клетчатой фланели, заправленной в трёхполосные спортивные штаны, глазел по сторонам, выпятив нижнюю губу и одобрительно кивая.
— Вы кто такое, мужчина?!
— Я-то? Серёга. — мужичок, приветственно протянул мозолистую руку, но Лурье отпрянул от него. Рука была слишком большая для безболезненного рукопожатия. Да и тянуло от Серёги примерно десятью Серёгами.
— А можно поточнее?
— Ну, я твой муз.
— Это совершенно импосибл! Моя муза не может выглядеть как фермер и пахнуть ипподромом! У неё должны быть золотые ножницы, какой-нибудь коралловый гребень и смоки айз, а источаемый аромат…
— Да-да, всё верно. Но я не стилираст. Я муз вбивания гвоздей. Ну и там шлифовка паркета, чутка отделочные — в общем так, по мелочи.
— Но мне такой не нужен!
— Как это. Надо же подлокотник к кушетке прихуярить.
— Это не кушетка, крепостной! Это дормезю!
— Кушетка и есть. На таких обычно шизоиды лежат и мозгоправам свои ****утые сны рассказывают. Ну чо? Приебашишь подлокотник-то, или так и будем стоять, о дормезю теоретизировать?
— Я-я-я-я?! При… подлокотник?! Слушай, старичок! Посмотри на мои руки. Это руки Бога, понимаешь? Они стригут волосы. Потом бабло. Бабло, которого хватает, чтобы купить дормезю лимитированной коллекции «Морелло Джанпаоло»! И заплатить плебсу за низкоквалифицированную работёнку!
— О-о-о-о. — уважительно протянул Серёга и заиграл пальцами в чёрных носках, оттеняющих синь резиновых сланцев (концентрация Серёг в воздухе существенно повысилась). — Прекрасный афоризм. Надо будет выбить его на стене очень золотыми буквами.
— Это сарказм?
— Он.
— Пшёл вон, подонок, ты меня утомил! — Лурье нетерпеливо замахал ручками. — Кыш, крестьянин! Кыш!
— Ну… как хотишь. — пожал муз плечами и ушёл в стену.
— Мужлан! — бросил ему в спину Лурье. Сжёг 19 ароматных палочек, выпил «Персена» и связался с самими «Морелло Джанпаоло», позвонив на горячую линию «8-800-что-то-там». После 11 минут великого Штрауса ему ответил чарующий женский голос и быстро проникся подлокотниковой проблемой. Стилисту Лурье как обладателю Жемчужной карты и членства в «Породистом Клубе Святого Морелло» было обещано всяческое содействие: итальянские специалисты уже выдвинулись к нему, чтобы забрать дормезю на тосканскую фабрику, где сам Мастер Джанпаоло проведёт тщательный осмотр, выберет в роще лучшее дерево и изготовит новый подлокотник, призвав в натурщицы самую красивую лозу из своего виноградника.
— А чек дадите? — затаив дыхание, уточнил Лурье.
— О, не сомневайтесь, и далеко не один. И через 8 месяцев вы получите обратно своё совершенство. Чао!
Это был нокаут. Лучистая приедет в студию через три часа, но идеи не будет. Она заистерит, о чём накалякает в своём «Инстаграме». Её перепостит Лаура Ню. А её — Свят Нитро. И инстаграмный ком в миг перешибёт хребет его кропотливо выстроенной карьеры…
— …Может, всё-таки сами ***нём, командир? — вкрадчиво произнёс Серёга, появившись на резном пуфике.
— Чтобы я? Гвоздём?! В Джанпаоло?! Исключено… Тоже мне придумал.
— Слушай, мы, музы, не появляемся просто так. Не бывает такого — мол, шёл босой мужик в сельпо, ррраз! — и давай «Каренину» наяривать. Он сперва это задумывает. Сначала появляются у него кой-какие мыслишки на сей счёт, понимаешь? Он их отгоняет, мол, ерундистика какая-то, а они всё равно лезут. Вот только тогда мы и приходим. Вроде как подталкиваем. Так работает Система. Если я тута, значит, у тебя мысля о починке проскользнула.
— Но я не умею!!! Это бред! Импосибл!
— А, ну лады. Я уже вижу пост Лучистой с десятью рассерженными эмодзи. Покеда.
— Стой!.. Я… там от бывших хозяев вроде остался ящичек, на нём написано «Инструменты». Нужны же инструменты?
— Они пригодятся, да. Тащи!
…Сидя на пушистом ковролине перед старым ящиком, Лурье искал что-то, что муз обозвал странным неоднозначным словом «молоток».
— Это он, Серж?
— Нет, это пассатижи. И не называй меня Серж, лады?
— Окей… Это?
— Горячо. Это гвоздь, он нам понадобится. А молоток рядом с шуруповёр… Короче, вот он.
— Так бы и сказал — штучка, которой стучит невропатолог по коленкам! Что теперь?
— Теперь надо выпить.
— У меня есть вино.
— Не, я не запиваю.
— Тогда ничего…
— Можно кофейку.
— Это пожалуйста. Маккиато, латте, раф с маршмеллоу?
— Бляяяяяя.
