и с заканчивающейся провизией. В дальнем, заброшенном охотничьем угодье. Место нелюдное, да еще замаскированное. Его прошлые владельцы хотели проводить время вдали от всех.
Молодожены тут же начали выкладывать информацию. Позже в участке их проверили на детекторе лжи. В общем, со страху они выложили чистую правду. Да и скрывать им было нечего.
На базе к ним подошел человек и предложил поучаствовать в особом испытании. Выигрыш — новенькая квартира-студия в области. Молодые как раз проживали с родителями.
Условий немного — просто сидеть один на один вдали от цивилизации. Кто не выдерживает, ссорится, не может растянуть надолго еду — выбывает. Достаточно просто сообщить о своем решении по рации. Тут же подъедет машина, и не солоно хлебавши участников отвозят домой. А самым последним оставшимся в лесу позвонят организаторы — с почестями и сертификатом вернут в шумный город.
Еще и по телеку будет шанс засветиться. А Таня Светикова как раз пробовала себя в блогерстве. В руки шла возможность прилично нарастить подписчиков.
— Это Кравцов наплел им такую чушь?! — не выдерживаю.
Троицкий вздыхает.
— Ну не сам, конечно. Они описали человека — коренастый, черные волосы и модная борода. Одет тоже по последним веяниям, с иголочки. Брендовые шмотки для активного отдыха, явно дорогая обувь. Смарт-часы люксовой модели. Он не был похож на бандита!
Тут адвокат откровенно смеется. Рус тоже, но с горечью.
— Психология… Красивый и хорошо одетый человек не способен на подлость. А преступники неприятные и грязные.
— Да-да, — соглашается Троицкий, — плюс, за внешним лоском они не разглядели никаких особых примет. Брутальный и всё. Даже цвет глаз не запомнили.
— Но с Руслана обвинение будет снято?! — ерзаю на месте.
Антон уверенно склоняет голову.
— Да. Против него улик нет, бородач к нему отношения не имеет. Охотничье угодье находится за пределами трассы, и к Русу тоже никак не относится.
Из меня вырывается стон облегчения.
А вот мужчины не такие радостные.
— Кравцову тоже, как я понимаю, чувака не пришьешь?
У Троицкого дергаются желваки.
— Пока нет… Но мы возьмем его за жабры.
Рус потирает переносицу.
— Молодожены здоровы? Нужна какая-то помощь, клиника?
Антон жмет плечами.
— Разве что психолог. Ребята жутко переругались — парень уже оголодал и хотел домой, а молодая супруга настаивала на борьбе за приз. Перед тем, как к ним пришел Виталий, муж отобрал у жены рацию и пробовал связаться с базой. Но, естественно, ничего не работало! Тот полез на дерево, орал. Так их, собственно, и засек лесник.
Атаманов выдыхает.
— Все равно нужно выделить им компенсацию. Если они невиновны, то пострадали из-за меня.
— А если точней — из-за меня, — опускаю голову.
В меня тут же прилетает сердитое мужское:
— Не смей так думать!
Вздрагиваю, хотя становится легче. Троицкий закашливается.
— В принципе умаслить их лишним не будет.
— Да, а то эта Танечка наплетет в своем блоге гадости, как Демьян! — вставляю слово.
Тот рыжий, и, на первый взгляд, приятный парень такого понаписал о ситуации на базе… Я даже дочитать не смогла, когда полезла к нему на страницу для интереса. Адвокат лишь легонько морщится.
— Демьян идиот и хайпожор. Готов на все ради выгодного скандала. Хм… Кстати, о шумихе. Вы не хотите вывести из себя Кравцова таким путем?
При упоминании «папочки» мои пальцы сразу сжимаются в замок на коленях.
— Выводить из себя? — я удивляюсь. — По-моему, нам лучше вообще делать вид, что его не существует!
Я очень боюсь, что тот использует еще какие-то связи и начнет топить Руса другим методом. Сам Руслан двигается ко мне, приобнимает.
— Нам нужно разобраться с ним раз и навсегда, — говорит любимый, — уничтожить на корню, если он действительно причастен ко всему этому дерьму. Нужно поднять камеры, вычислять бородача… Причем тут скандал? Мне не нравится эта идея.
Антон смотрит вперед задумчивым темно-серым взглядом. На несколько секунд погружается в себя. Наконец, говорит.
— Виктор Кравцов — публичная личность, депутат. Помогает деткам и имеет кристально чистую репутацию. Мы можем ее подпортить. Заявить о его дочери, которая все детство не видела поддержки отца. Это как минимум пошатнет его позиции. Если его вообще под благовидным предлогом не выкинут из политики.
Мне становится страшно. Рус, наверное, замечает мою мелкую дрожь и поглаживает плечо своей теплой рукой.
— Антон… — размеренно отвечает он. — Ты ведь понимаешь, что Полину тоже начнет обсасывать пресса. Ладно, ее отец не рок-звезда, и весь мир говорить об этом не будет. Но грязные политические программы могут заинтересоваться скандалом. Поля будет точно так же рассматриваться под микроскопом.
Троицкого не слишком смущает речь Руслана.
— Ну да… А как вы хотели? Без борьбы такую птицу не подстрелить… Это я образно. Не убирать же его напрямую, ей богу, — в его голос пробираются шутливые нотки.
Я ахаю, Рус цокает.
— Хватит, Антон. Ты во многом прав, но… Сейчас не лучший момент для скандала вокруг Полины. В данное время ей нужны покой и позитивные эмоции.
Лицо высококлассного адвоката становится в высшей мере недоумевающим. Он не может понять, о чем вообще говорит Рус?! Мне хочется хихикнуть.
— Хм, нам всем нужны положительные эмоции… Отсутствие стресса, здоровый образ жизни. Но реальность такова, что…
— Антон, я беременна, — вздыхаю, — только чур между нами! Мы пока не хотим рассказывать об этом общественности. Также мне ставили проблемы по здоровью. Мне нужно беречься.
Выразительные брови юриста сначала сходятся на переносице, а после взлетают вверх.
— А! О… Ух! — сыпет он звуками.
Мы с легкими улыбками ждем, когда информация окончательно дойдет до гения адвокатуры. В он внезапно принимает встревоженный вид.
— То есть с тобой что-то ненормально, Полин? Нужна какая-то помощь? За годы работы я накопил связи… У меня есть свои люди практически везде.
Руслан улыбается.
— У меня тоже есть знакомства. Но сейчас самое главное — устаканить нашу жизнь. Война с Кравцовым при помощи Полины полностью исключена.
Я набираю воздух, чтобы поспорить. Но тут же примолкаю. Накатывает понимание, что теперь я ответственна не только за себя. Геройствовать реально не время.
Троицкий тоже больше не спорит с Русланом.
— Да, скорее всего ты прав. Прошу прощения. Я во многом разбираюсь, но тема беременности и деторождения для меня темный лес.
Я умиленно улыбаюсь.
— Какие твои годы! Ты не женат? — во мне включается женское любопытство, и я ляпаю бестактность. — Ой, прости…
Антон отвечает мне доброй улыбкой.
— Ничего страшного. Нет, я не в браке. А с детьми вообще никогда не столкнусь, есть особенности здоровья. Только это тоже — между нами.
Радостное выражение с моей мордочки напрочь
