просидела — сама не знаю, пришла в себя, когда уже начало темнеть, а позади себя я услышала тихие шаги. Обернувшись на звук, облегчённо улыбнулась.
— Здравствуйте, Лидия Петровна! — Тихо, чтобы не разбудить малышку, поприветствовала бывшую свекровь.
— Здравствуй, Лиюшка! — Так же тихо поприветствовала меня она. — Наша красотулька спит?
Моя бывшая свекровь несколько секунд умилялась спящей Никой. Она так хотела ещё внуков, а Костя с Миланой не торопятся, хоть и сыграли свадьбу прошлой осенью.
— Ты просила меня приехать. — Лидия Петровна перевела на меня внимательный и слегка обеспокоенный взгляд. — Голос у тебя был взволнованный, что-то случилось?
— Да. — Я нервно закусила губу. Сдерживать эмоции становилось всё труднее. — У меня новости. — Снова замолчала, не решаясь продолжить. Лицо Лидии Петровны лишилось красок, став бледным от волнения. — Кажется, я беременна. Точнее, я почти уверена в этом… — Закончила я бесцветным голосом, понуро опустив голову.
Лидия Петровна выдохнула с нескрываемым облегчением.
— Лиюшка, это же прекрасная новость! А по твоему лицу я подумала, что у тебя плохие новости. Перепугалась до смерти.
Я догадалась, что могла подумать Лидия Петровна. Что рак вернулся. Но для меня новость о беременности такое же потрясение, как и новость о болезни, так как в моей голове эти два состояния слишком уж связаны.
Страх, что после родов всё снова повторится, никуда не делся. В данный момент даже усилился. Тем более и врачи предупреждали меня о возможном рецидиве из-за ослабления иммунитета в период возможной беременности.
Но на тот момент я даже и не думала, что когда-то смогу забеременеть, ведь отношения с Костей я считала уже невозможными, а мысли о других мужчинах в голову мне не приходили. Тогда я не придавала большого значения этой информации, а сейчас никак не могу перестать об этом думать.
Я взглянула в глаза своей бывшей свекрови взглядом, полным ужаса и первобытного страха.
Она изумлённо охнула, покачнувшись. Робко присела рядом со мной и взяла меня за руки, гипнотизируя своим успокаивающим взглядом.
— Послушай меня. — Она заговорила медленно, как с маленьким ребёнком. — Всё будет хорошо. Ты будешь под бдительным присмотром лучших врачей. Спокойно выносишь своего малыша, затем родишь и станешь самой лучшей мамой для него. Мы все будем рядом, ты не одна. — От этих слов защипало в носу, но я изо всех сил сдерживала слёзы, готовые сорваться с моих глаз в любой момент, опустив голову. Лидия Петровна, как никто другой знала о моих страхах и сейчас пыталась максимально меня успокоить. — Да, в прошлый раз болезнь застала тебя врасплох, но ты поборола её. В этот раз всё будет по-другому. Поверь мне.
Слёзы облегчения побежали ручейками по моим щекам. Бывшая свекровь всегда находила нужные слова.
— Тем более Егор коршуном будет следить за твоим здоровьем, я в этом не сомневаюсь. — Продолжила она свою успокоительную речь. — А уж он-то не даст спуску врачам. Когда он, кстати, приезжает?
— Завтра утром. — Всхлипывая пробормотала.
— Вот и хорошо! Ты ему ещё не говорила?
— Нет ещё…
Лидия Петровна крепко меня обняла, давая мне столь необходимую поддержку.
Прошло восемь месяцев
Сквозь сон слышу низкий и такой уже родной, хриплый после сна голос.
— Ты что, уже кушать хочешь? Чего толкаешься? Дай маме ещё чуть-чуть поспать, а я тебя пока поглажу.
В том месте, где малыш упирается ножкой, чувствую нежное поглаживающее прикосновение рук, затем места, где только что были руки, касаются тёплые губы.
От этих ощущений тепло и нежность разливается по всем моим внутренностям, заставляя мои губы растянуться в безмятежной улыбке.
Как же Егор любит своего пока ещё не рождённого сына!
Как и уверяла меня Лидия Петровна, за моим здоровьем следит целая орда врачей с самого начала беременности. Результаты регулярных обследований, по оценке опытных именитых эскулапов, прекрасные и очень обнадёживающие.
Совсем скоро мы с Егором снова станем родителями. Только на этот раз ребёнок будет общий. И от этой мысли у меня мурашки бегут по коже.
— Доброе утро… — Тихонько пробормотала, сладко потягиваясь.
— Давидик всё-таки разбудил тебя?
Имя выбирали близнецы, решили, раз уж это мальчик, то его имя обязательно должно начинаться на букву «Д», как и у них. Мы с Егором были не против, посчитав это хорошим знаком. Значит у мальчишек нет ревности к новому члену семьи, и они уже заранее принимают его в свою «мальчиковую банду».
— Вы оба… — Наигранно обиделась я. — Я уже так привыкла, что ты каждое утро наглаживаешь мой живот. — Я нежно улыбнулась. — Что же ты будешь делать, когда сын родится?
Слабая тянущая боль тренировочных схваток, которые последнюю неделю почти не проходили, привычно сдавила низ живота.
— Прости, просто мне не терпится увидеться со своим сынишкой. — Виновато улыбнулся Егор. — Интересно, какой он будет.
— Ничего, я понимаю тебя. Мне тоже хочется уже поскорее родить и носить сына на руках, а не в животе. Так ты мне скажи, когда сын родится, ты перестанешь ласкать меня по утрам?
Давление на низ живота стало заметно сильнее, я озадаченно нахмурилась, тихонько охнув.
— Что? Что-то не так? — Лицо Егора выражало крайнее беспокойство.
Я сделала пару глубоких вдохов.
— Не знаю… Не увиливай от вопроса.
Бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, Егор ответил, жадно шаря глазами по моему телу. Он в последние пару месяцев боялся коснуться меня, и его едва сдерживаемое желание, как мне кажется, не замечает лишь слепой.
— Конечно, не перестану…
Дальше я уже не слышала его, тянущая боль так сдавила низ живота, что я не смогла даже сделать вдох.
Я так и застыла с открытым ртом, в бессмысленной попытке хоть чуть-чуть втянуть в лёгкие воздух. Егор чуть отстранился от меня, впившись недоумённым взглядом в нижнюю часть моего тела.
— Ли-я, это то, что я думаю? — Медленно протянул он. — Или Давидик надавил тебе на мочевой?
Когда боль отступила, я часто и шумно задышала, жадно хватая воздух ртом. Егор резко поднял испуганные глаза на моё лицо.
— Едем в роддом… — Просипела, скатываясь с кровати, как колобок.
— Понял… — Егор, спотыкаясь, слетел с кровати.
Егор
Сижу в коридоре возле двери в родильную палату обхватив голову руками. Амалия не захотела, чтобы я присутствовал на родах, но я настоял на том, что первый возьму ребёнка на руки.
Меня уверяли, что звукоизоляция в этой палате просто превосходная… Походу это был стёб. Я слышу каждый крик боли и страха, каждый стон измученной схватками любимой женщины. И от отчаяния и безысходности хочется на стену лезть. Я ничем не могу…
Нет, не так.
Я
