Конечно, он помог нам, спася Ленина и многое рассказав об Обществе, что пустило корни по всему миру. И которое, по-хорошему, и правда следовало бы уничтожить, чтобы человечество могло дышать свободнее. Чтобы не повторились ужасы Великой войны. Чтобы больше не было господ. Но... всё это так странно. Я ощущаю, что происходит что-то, в чём я участвовать просто не должен. Что-то неправильное.
Когда запутанный подземный лабиринт наконец вывел нас в длинный и хорошо освещённый зал, стены которого были выложены белым кирпичом, понятнее ничуть не стало. Это было длинное, метров в пятьдесят, помещение, с пола до потолка украшенное письменами, что были очень похожи на те, что содержались в книжках мёртвого профессора. На противоположной от нас стороне стоял наш старый знакомый.
Юмала был обыденно самодоволен, хотя по нему и было видно, что Мартина он не слишком рад видеть. Стоило нам войти, как он тут же обратился к моему спутнику:
– Ты всё-таки пришёл.
– Когда это я не сдерживал своего слова? – спросил тилацин.
– Я бы сказал... всегда? Верить тебе – себе дороже. – Юмала постучал ногой по каменной кладке на полу.
– И всё же, ты раз за разом вынужден это делать. Кроме того, в этот раз всё не так, как в прошлые. Смотри, я привёл с собой того, кто вам нужен! – Мартин похлопал меня по плечу.
– Это меня и беспокоит. Наверняка ты что-нибудь опять выкинешь! – щёлкнув пальцами, странный зверь вызвал двух головотяпов, что вынырнули из-за его спины и тут же направились к нам.
Внутри моей головы прозвучал инородный голос: "Всё хорошо, Феликс. Продолжаем действовать согласно плану. Главное – не нервничай. Если что, я разберусь с верзилами. Твоей основной задачей является убийство Юмалы. Не дай ему всё понять раньше времени и сбежать. Иначе мы будем его ещё пару лет из нор вылавливать". Я понял, что так ко мне обращался именно Мартин. Но... как? Что именно он умеет? Не телепатией же он собрался Общество уничтожать...
Головорезы, видовую принадлежность которых определить было не менее сложно, чем у их хозяина, подошли к нам вплотную стали грубо шарить по нашим карманам. У меня изъяли оба маузера и бесцеремонно выкинули их на пол. Туда же полетел походный нож пуукко, патроны, мои записные книжки и вся прочая мелочёвка, что завалялась в карманах. Мартина тоже осмотрели, но он, видимо, предусмотрительно не взял с собой вообще ничего.
Когда с осмотром было покончено, громилы подали знак своему командиру. Тот кивнул. В этот же момент меня схватили под руки и потащили прямо к нему. Так, уже через пару мгновений, я стоял уже рядом с Юмалой. Он скептически осмотрел меня с ног до головы:
– И как он только согласился на такую жертву? Ни за что не поверю, что он пришёл сюда по своей воле...
– И, тем не менее, это так. У меня есть точки давления.
– Точки давления, которые заставляют людей вокруг тебя прыгать, как подхалимных слуг? Выполнять все твои приказы... Убивать кого скажешь... Жертвовать собой...
– Сомневаешься в моём ораторском мастерстве?
– Сомневаюсь.
– А я бы не сомневался. – прозвучал внезапно знакомый голос неизвестного, что возник за нашей с Юмалой спиной.
Это был некто невысокий в чёрном балахоне и золотой маске опоссума, полностью скрывающей морду. Неизвестный появился столь внезапно, что даже те головорезы, что всё ещё продолжали крепко меня держать, слегка осели и ослабили хватку. Таинственный зверь продолжил мысль:
– Мартин кое-что умеет очень хорошо: врать. Пока ещё он на нашей стороне. Но что будет, если он наст предаст? Разве можно доброжелательно относиться к предателям? Можно ли оставлять их жить, оставляя шанс ударить в спину, в совсем недалёком будущем.
– Владыка! – мой пленитель обомлел и даже, казалось, почти потерял дар речи.
– Чего ты ждёшь, Юмала? – спросил неизвестный, – Давай, убей Мартина, пока есть шанс!
Бывший король дал знак своим зверям, и те, отпустив меня, угрожающе направились к моему товарищу. В моей голове снова зазвучал голос тилацина: "Самое время исполнить план! Не сомневайся и действуй решительно, как только он откроет рот. Об остальном я позабочусь".
Решив, что не стоит в такой ситуации придаваться сомнениям, я вытащил из-под языка капсулу и крепко сжал её в руке, высчитывая траекторию, по которой стоило бы закинуть смертельную колбу в пасть. Стоило Юмале только начать говорить, извиняясь перед Мартином, как тут же на его зуб попал кусочек стекла, который он, не заметив, раскусил.
Взрыв сбил меня с ног и заставил плюхнуться на пол, на пару секунд лишив ощущения реальности. Я не сразу понял, откуда вдруг прозвучало ещё два громких хлопка. Но когда прыгающая перед глазами картинка немного устоялась, я увидел, что Юмала уже был не жилец. Он качался из стороны в сторону, пока его кожа раздувалась нарывами и чёрными, мерзкими, пузырями. Из его пасти валил дым. Его лицо буквально размазывалось и растекалось, превращаясь в кровавую кашу.
Его слуги тоже были мертвы: оба валялись на полу, метрах в десяти от улыбающегося Мартина, захлёбываясь пеной и дёргаясь в конвульсиях.
Таинственный незнакомец же всё стоял в том же месте, где и раньше. В его правой руке был дымящийся пистолет. В левой же он держал свою золотую маску.
– Всё согласно плану, Зефир. – сказал тилацин, поправляя свою диггерскую шляпу, – теперь осталось избавиться только от того, кто выживет в схватке Йозефа и Щёткина. И об этом домене больше можно не беспокоиться.
Опоссум, что должен был умереть ещё на поезде, ответил:
– Очень хорошо, Австер. Значит, самое сложное позади.
Печать третья – Мартин – Я единственный, кто улыбается в этом месте?
С небес хлестал настоящий ливень. Серые тучи бродили низко. В колокольне Страстного монастыря было не так
