Я поднялся из-за стола и отправился в номер. На море сегодня не ходил, потому пришлось довольствоваться душем. Затем отправился в ресторан, где просидел довольно долго в надежде встретить кое-кого из моих знакомых. Надежда сбылась, увидел троицу – сестер Аксеновых и сопровождающего их Егора Теплякова. Подойдя к столу, где стояла кофемашина, и налив себе кофе, я отправился к столику с расположившимися за ним Женей, Егором и Валерией и, присев с чашкой кофе, произнес:
– Привет! Как спалось?
Все трое были сонными – Егор и Женя, по-видимому, оттого, что перед близкой разлукой не могли натешиться друг с другом и почти не спали, а Лерочка по жизни была сонной.
– Нормально спали, – буркнул Егор, вяло ковыряясь вилкой в тарелке с картофелем фри и отбивной.
– А вот мне поспать не дали, – пожаловался я, отхлебнув, надо сказать, не очень хорошего качества кофе. – Полицейский приходил с переводчиком.
– Они ко всем приходили, – невесело отреагировала на мое замечание Аксенова-старшая. – Нас с сестрой вдвоем допрашивали, а Егора вон одного.
– Быстро же, однако, полицейские в Каталонии работают! – удивился я. – Вердагер уже кучу людей успел опросить. И чем интересовался?
– Смертью Николая Сильвестрова, – зевнув, ответила Валерия. Она почти ничего не ела, перед ней на столе стояла только тарелка с бутербродом и кофе, к которым она еще не притронулась.
– А конкретней? – посмотрел я на Егора, который, по моему мнению, был самым толковым из этой троицы и мог внятно ответить на мои вопросы.
Тепляков отправил в рот очередной кусок отлично приготовленной отбивной, прожевал его и промолвил:
– Спрашивал, не известно ли нам чего, что может пролить свет на трагическую смерть Сильвестрова. С чего это он вдруг упал с крыши.
Как я понял, все трое были расстроены приходом полицейского и переводчика, а потому неохотно отвечали на мои вопросы.
– А почему он именно к членам нашей команды обращается по поводу гибели Сильвестрова? – Я с прищуром окинул взглядом сидевшую за столом компанию. – Он нас в чем-то подозревает?
– Не знаю, – пожал плечами Егор. – Говорит, раз вместе в пещере были, возможно, кое-что известно.
«Поскольку компания молчит по поводу сработавшего в пещере взрывного устройства, заложенного в расщелине потолка, можно сделать вывод: полицейский про это ни словом не обмолвился, – мелькнула у меня мысль. – Интересно, почему? Я у него на особом счету? Больше, чем другие, вызываю доверие или, наоборот, недоверие? И Антонио Вердагер хотел своим неожиданным сообщением поставить меня в тупик, чтобы проверить мою реакцию? Но, как бы то ни было, говорить моим друзьям о том, что взрыв в пещере был не случайным, не следует: не надо лишний раз будоражить людей». Но на всякий случай я уточнил:
– И все? Больше ничего не говорил?
Егор переглянулся с Женей, прихлебывающей кофе, и ответил:
– Все. А что он еще должен был сказать?
Я покривил губы, выражая недоумение по поводу якобы не очень умного вопроса.
– Ну, не знаю, например, спросить, не ездили ли мы все вместе в монастырь Барбера…
– А он тебя об этом спрашивал? – Егор сразу увидел подоплеку моего вопроса и напрягся.
Значит, не спрашивал, иначе Тепляков по-иному отреагировал бы, сделал я вывод. А это означает, что именно меня полицейский в чем-то подозревает. Вывод не утешительный…
– Нет, все в порядке, я так, на всякий случай поинтересовался, – поспешил я успокоить Егора и его подружек, которые, видать, не на шутку взволновались из-за моего сообщения. – Кстати, кажется, я понял, где находятся остальные украденные из Санта-Лучины драгоценности.
Егор закончил есть, отодвинул от себя тарелку и удивленно произнес:
– Вот как?! И где же?
Пришлось разочаровать молодого мужчину, похожего на Киану Ривза, скрыть от него место нахождения драгоценностей.
– Пока не могу сообщить, как принято в таких случаях говорить, в интересах следствия. Но завтра же с утра отправлюсь за ними.
С любопытством слушавшая меня Женя убрала со лба непослушную челку и придвинулась ко мне ближе.
– Давайте все вместе туда отправимся, – предложила она тоном заговорщицы.
Однако я отрицательно покачал головой.
– Нет, ребята, я должен съездить за ними один. Так нужно! Но завтра же вам обо всем расскажу, так что наберитесь терпения.
– Завтра так завтра! – оживившись, сказала Лерочка. – Главное, чтобы драгоценности нашлись и нам не предъявили обвинение в их воровстве. А то надоело уже в страхе жить, постоянно ждать ареста. Свалим все на Сильвестрова, с мертвого какой спрос?
Не очень-то мне нравятся взгляды на жизнь нынешней молодежи, безнравственные они какие-то, но я промолчал. Возможно, в Испании девиц именно так воспитывают, все грехи на чужих или мертвых списывать.
– Все может быть, – ответил я нейтрально, поднялся и стал прощаться. – Ладно, всего доброго! До встречи завтра.
Компания вразнобой тоже попрощалась со мной, и я покинул ресторан.
Я потратил еще целый час на то, чтобы найти оставшихся членов нашей шайки, – Березина и Смольникову я отыскал на пляже, причем Саша была в компании каких-то молодых людей, а Тропинину – в номере. Со всеми ними я наедине повел почти точно такой же разговор, что и с сестрами Аксеновыми и Егором Тепляковым, и закончил беседу теми же словами: что, мол, знаю, где находятся похищенные драгоценности, и завтра с утра отправляюсь за ними. Смольникова, довольно весело, как мне показалось, проводившая в компании молодых людей время, на сей раз не очень-то приставала ко мне с обвинениями в том, что я оставляю ее одну. Может быть, и к лучшему – мне сейчас не до нее. А Тропинина отнеслась к сообщению индифферентно, сказала лишь «хорошо» и закрыла перед моим носом дверь.
Затем я из своего номера позвонил по телефону, оставленному мне Джорди Клавером, и сообщил, что мне стало кое-что известно о смерти Николая Сильвестрова, а также о похищении креста и других драгоценностей из церкви Санта-Лучина. Если сеньору Антонио Вердагеру интересны эти сведения, пускай он поторопится и приезжает в Сусанну Круз, иначе через полчаса я уеду без него и слава в раскрытии преступления и обнаружении похищенного достанется кому-нибудь другому. Но пусть сеньор полицейский прибудет в автомобиле, потому что нам придется кое-куда прокатиться, причем вернуться из поездки мы можем довольно поздно, так что не мешает взять с собой перекусить. Ах, да, и еще: автомобиль должен быть личный, а сеньор Антонио Вердагер должен быть одет в гражданскую одежду, потому что там, куда мы поедем, не следует пугать людей формой полицейского и полицейской машиной. И последнее, подъехать нужно не к «Индиана Парку», а к отелю «Европа», от которого отправляются экскурсионные автобусы, так как я не хотел бы, чтобы кое-кто из моих знакомых видел, как я общаюсь с полицейскими.
