но вместо того, чтобы лечь и заснуть, он нырнул под одеяло с головой и продолжил играть с вертолётом. Его приглушённое жужжание прорывалось сквозь плотную ткань – он водил игрушку в воздухе, едва слышно бормоча себе что-то под нос.
Я перевела взгляд на рюкзаки, стоявшие рядом с письменным столом, и одним движением молнии раскрыла свой. Внутри – только запасы консервированной еды и две шоколадки, которые я успела прихватить в бункере заброшенного дома возле Галены. Я провела по ним пальцами, чувствуя, как обёртки хрустят под ними, после чего убрала обратно и застегнула рюкзак, решив оставить их на другой раз.
Сменной одежды у меня больше не было, а рюкзак Джесси так и остался где-то возле нашей перевёрнутой машины. Я скользнула пальцами по больничной рубашке, которую дала мне Клэр. В общем-то, она выглядела не так уж и плохо… если только не выходить за пределы этой комнаты.
Мой пистолет и нож остались лежать на тумбе, а вот подноса с посудой уже не было. Я бросила на них короткий взгляд, после чего устало рухнула на кровать, закрывая глаза. Всё тело ныло, каждая мышца протестовала, но я старалась не обращать на это внимания. Мы были в безопасности. Хотя бы на этот момент. И это знание само по себе приносило странный, хрупкий покой.
Я глубоко вдохнула, стараясь расслабиться и прислушиваясь к игре брата, который, по всей видимости, разговаривал с вертолётом. Я смотрела на него, и внутри сжималось что-то тёплое, щемящее. Маленькие радости детства. Как бы мне хотелось, чтобы он мог остаться в этом состоянии как можно дольше. Но даже я знала – такие моменты не длятся вечно.
Лео вдруг замер, он вынырнул из-под одеяла и повернулся ко мне.
– Мэди… – сказал он почти шёпотом.
Я встретила его взгляд.
– Мы останемся здесь?
Я замерла, ловя этот момент между правдой и ложью, между желанием защитить и невозможностью скрыть очевидное. Как объяснить ему, что ничего в этом мире не принадлежит нам по-настоящему? Что ни один дом, ни одна кровать, ни одно укрытие не останутся нашими навсегда?
Я приподнялась на локте, выравнивая дыхание и заставляя себя улыбнуться – легко, обнадёживающе, так, как когда-то улыбалась мама, когда хотела успокоить меня.
– Пока да, – произнесла я, делая голос мягким, наполненным уверенностью, которой у меня не было. – Нам нужно отдохнуть и набраться сил.
Лео посмотрел на меня, на секунду задержав взгляд, словно изучая каждое слово, взвешивая его правдивость. Затем кивнул, но в этом кивке было что-то неестественно взрослое.
Он вернулся к своей игре, будто никакого вопроса и не было, но его пальцы сжали вертолёт чуть крепче, а брови едва заметно нахмурились.
Он понял.
Понял, что «пока» – это просто отсрочка. Что в этом мире ничего не бывает постоянным. И это осознание ударило меня сильнее, чем вся боль, скопившаяся в теле. Сильнее, чем порезы и синяки, чем усталость, прожигающая каждую клетку.
Это был удар в сердце.
Потому что ни один ребёнок не должен так быстро понимать, что дом – это всего лишь иллюзия.
Глава 8
Мне ничего не снилось. Совсем.
Я проснулась в полной темноте, сразу с головой окунувшись в глухую, давящую тишину. Только ровное, едва слышное сопение Лео напоминало, что я не одна. Я снова закрыла глаза, надеясь, что сон вернётся, но он не приходил. Воспоминания крутились в голове, будто загнанный в ловушку зверь, не давая мне покоя. Даже сейчас, когда вроде бы всё закончилось, тревога не оставляла меня. за эти дни побега, борьбы и бесконечных скитаний я, кажется, разучилась доверять людям. Раньше это было естественным: я жила в мире, где окружающие не вызывали страха, но теперь они, вероятно, все мертвы. А мы оказались здесь – в чужом месте, среди чужих людей, где никто не казался мне до конца искренним.
Этот бункер выглядел слишком живым. Люди, которых я успела встретить за вчерашний день, будто бы смирились со своей судьбой, построили новый уклад, живя в иллюзии безопасности глубоко под землёй. Здесь даже школа для детей была – а значит, они верили, что будущее ещё возможно. В этом было что-то обнадёживающее, но я не могла избавиться от чувства, что вся эта система хрупка, что в ней есть трещины, которые рано или поздно прорвутся наружу.
Я слушала дыхание Лео, то замедляя своё, то ускоряя, проверяя, что он спит. Повернувшись на спину, я уставилась в тёмный потолок, но даже он казался мне чужим. Любой шорох за стенами, за дверью, заставлял мышцы напрягаться, каждое потрескивание металла вызывало тревогу, отчего сердце начинало биться где-то в горле. Мы всё ещё были среди незнакомцев. Мы всё ещё могли быть в опасности.
Когда я наконец начала проваливаться в забытьё, раздался глухой стук. Сердце резко подскочило к горлу, тело среагировало быстрее сознания – я резко села, рука инстинктивно потянулась к пистолету, который лежал на тумбе рядом. Второй стук, тихий, но уверенный.
Я сделала глубокий вдох, медленно поднялась и потянула дверь на себя.
Передо мной стоял Тео. Его лицо озаряла самодовольная, ленивая улыбка, а глаза скользнули по мне, слишком внимательно и изучающе.
– Если ты обещаешь открывать мне дверь каждый раз в таком виде, то я клянусь приходить чаще, – протянул он, не скрывая своего весёлого настроения.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он, а затем почувствовала, как жар бросился в лицо. Чёрт. Больничная рубашка сползла с плеч, едва прикрывая грудь. Одним резким движением я дёрнула её вверх, стараясь сохранять невозмутимость, но от Тео, судя по всему, нельзя было ничего скрыть.
Не сказав ни слова, я вышла в коридор и аккуратно прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить Лео. Яркий свет бил в глаза, заставляя меня прикрывать их рукой.
– Ох, Мэди… – с преувеличенным разочарованием вздохнул Тео, качая головой. – Только не говори, что ты собралась угрожать мне разряженным пистолетом.
– Разряженным?
Я удивлённо моргнула, переведя взгляд на оружие в своей руке. Магазина действительно не было. Чёрт. Как я вообще могла не заметить этого?
Тео хмыкнул, сложил руки на груди и с видом всезнающего эксперта произнёс:
– В следующий раз бери свой нож. Им хотя бы можно попытаться отбиться от таких привлекательных громил, как я, – он подмигнул, даже не пытаясь скрыть своё удовольствие от происходящего.
– Спасибо за совет, – пробормотала я, стиснув зубы и спрятав бесполезный кусок металла за спину.
В коридоре было пусто. Никого, кроме нас. Тишина стояла
