первой, я под пристальным надзором доела суп. Когда последняя капля исчезла из тарелки, я осторожно отставила её в сторону и сделал пару глотков ещё горячего чая.
– Я готова, – сказала я, поднимаясь на ноги.
Потянувшись к тумбе за пистолетом, я не успела даже коснуться рукояти – тёплая ладонь Тео скользнула по моей кисти, мягко, но настойчиво отодвигая оружие.
– Чудесно, но тебе это здесь не понадобится, – негромко произнёс он, вскинув бровь. Мой порыв его явно позабавил. В очередной раз. – Пойдём к Куперу.
Я вздохнула, но не стала спорить. Мы покинули комнату и поднялись на восьмой уровень. Коридоры были пусты и звучали только эхом наших с Тео шагов. Подойдя к двери смотровой, он постучал, но не стал ждать ответа, просто распахнул её и сразу вошёл.
Купер стоял рядом с койкой, на которой сидел Лео, крепко сжимая в руках игрушку вертолёта. Он внимательно слушал, как доктор ему что-то рассказывал, его глаза сверкали от интереса. На соседней кровати лежала Джесси, прикрыв глаза. Новая, чистая повязка туго охватывала её руку.
– Где Остин? – первое, что сорвалось с моих губ, пока взгляд метался по комнате в поисках знакомой фигуры.
– Вы уже пришли… – Купер мягко похлопал Лео по плечу. – Всё, дружок. Посиди пока с Клэр, а я помогу твоей сестре.
Лео послушно кивнул и повернулся к Клэр, которая смотрела на него с улыбкой. Он тут же протянул ей вертолёт, гордо демонстрируя его крутящиеся лопасти.
– Пройдём со мной, Мэди, – позвал Купер, кивая в сторону другой части помещения.
Я не двинулась с места, сначала бросив взгляд на Тео, стоявшего со мной плечом к плечу.
– Слушайся дядю доктора, Мэди, – с преувеличенной строгостью произнёс он, едва заметно приподняв уголки губ. – А мне пора наведаться к боссу.
– Дядя доктор? – я скептически приподняла бровь, покачав головой. – Хорошо, буду паинькой.
Тео коротко хмыкнул, и я заметила, как его напряжённые плечи чуть расслабились, а во взгляде проскользнуло мимолётное облегчение. Но он больше ничего не сказал – просто развернулся и вышел, бережно прикрыв за собой дверь.
– Присаживайся, – сказал Купер, указывая на одну из кушеток в углу комнаты.
Я поколебалась, но послушно двинулась к указанному месту. Сев на холодную поверхность, я невольно обняла себя за плечи. Купер встал напротив, внимательно осматривая меня с ног до головы.
– Мэди, если ты не против, – начал он, делая осторожный шаг, – я бы попросил тебя снять кофту, чтобы осмотреть порезы.
Мой взгляд скользнул по его лицу. Подозрение мелькнуло в груди, но я тут же его подавила. Я обещала быть послушной. Так что…
Не сводя с него взгляда, я медленно стянула с себя то, что когда-то смело можно было называть кофтой, и аккуратно сложила её рядом. Воздух кабинета оказался холоднее, чем мне казалось раньше – по коже пробежали мурашки и от этого я поёжилась.
На мне осталась только тонкая футболка и изрядно потрёпанные джинсы. Хотелось верить, что их мне снимать не придётся. Но мои ноги тоже сильно пострадали, поэтому я просто задвинула своё стеснение куда подальше и велела ему заткнуться.
Купер тем временем достал из рядом стоящего шкафчика небольшой поднос, полный медицинских инструментов, жидкостей, бинтов и салфеток. Я вздрогнула, когда его пальцы в перчатках осторожно коснулись одного из глубоких порезов на руке.
– Где Остин? – вновь спросила я, поднимая взгляд на доктора.
Купер не сразу ответил. Смочив сначала бинт в сильно пахнущем растворе, он принялся аккуратно обрабатывать раны.
– Мне пришлось перевести его в отдельную палату.
Сердце резко ухнуло вниз.
– Что?..
Он тут же поднял голову, поймав мой взгляд, и поспешил добавить:
– Его состояние тяжёлое, но стабильное.
Я судорожно сглотнула. Это не звучало как что-то нормальное.
– Он сказал, что это ты вытащила осколок и зашила его рану, – Купер на мгновение смягчился и позволил себе лёгкую улыбку. – Отличная работа. Ты спасла ему жизнь.
В горле разрастался огромный ком, наполняя абсолютно всё болезненным давлением.
– С ним всё будет хорошо?
Купер задержал на мне взгляд. Я не знала, сколько секунд длилась эта пауза, но мне показалось, что вечность.
– Да, Мэди, – наконец сказал он уверенно. – Сейчас мы сделали всё, что могли. Теперь всё зависит от него и его силы воли. Но, учитывая, что он смог пройти весь этот путь с такой раной и большой потерей крови… он точно справится.
Я кивнула, опуская голову. Где-то глубоко внутри тревога терзала меня, но слова Купера стали небольшим спасательным кругом в этом бесконечном океане страхов.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не стоит, Мэди. Это моя работа, – спокойно ответил он, продолжая обрабатывать раны.
Его движения были точными, бережными, несмотря на сильную боль, которую я ощущала при каждом прикосновении к воспалённой коже. Он работал сосредоточенно, будто знал, насколько важно не причинить мне ещё больше дискомфорта.
– Некоторые порезы довольно глубокие, – заметил он спустя несколько минут. – Их придётся зашить. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы через несколько месяцев у тебя появились уродливые шрамы.
Я выдохнула, на мгновение закрыв глаза.
– Как будто мне есть до этого дело, – пробормотала я, заставляя себя расслабить плечи.
На моём теле уже отпечаталась целая карта прошлого – редкие линии, скрытые под одеждой, пересекающиеся узорами воспоминаний. Одни почти стёрлись, стали тонкими, словно выцветшие нити, другие до сих пор выдавали мою неосторожность, вспыхивая белыми рубцами, если моя кожа покрывалась лёгким загаром.
Колени – в вечных отметинах беспокойного детства. Каждый шаг босиком по пересечённой местности, каждая гонка наперегонки заканчивалась неизбежным падением, ободранной кожей и щиплющими каплями йода, который кто-то из взрослых накладывал с тяжёлым вздохом.
Ладонь помнила, как холодным всплеском боли кожу рассекла тонкая, но безжалостная сталь ножа. Охота с Остином, быстрая разделка добычи, мнимая уверенность в своих движениях… И стоило чуть отвлечься, замешкаться – и вот уже алая струя стекает по руке, растворяясь в земле.
На голени тонкая полоска шрама напоминала о первом и единственным падении с велосипеда. Гравийная дорожка приняла меня слишком жёстко, оставив свой неизгладимый след.
Но самый незаметный, спрятанный от посторонних глаз, скрывался под густой копной моих волос. Он знал о моём неумении предугадывать последствия, о беспечности детства. Стоило мне встать на ноги после долгой игры, как резкий удар – и всё перед глазами вспыхнуло искрами боли. Если я только была внимательнее и помнила о распахнутом настежь окне прямо за моей спиной… возможно, голова осталась бы целой, без этого едва ощутимого рубца, который теперь был со мной навсегда.
Купер усмехнулся, а я глубоко вдохнула, готовясь
