Губернатор сделал полупоклон в сторону Андрея Петровича.
— Еще раз извините меня, господин Шувалов, за мою бестактность. Но я никак не мог предполагать, что вас как ученого могла заинтересовать столь отдаленная от России земля, как Новая Зеландия.
— Почему же вы, ваше превосходительство, считаете, что эта земля, удаленная от Англии еще дальше, чем Россия, должна интересовать только англичан? — невинно спросил Андрей Петрович.
Это уже был удар ниже пояса, и Фаддей Фаддеевич в душе бурно аплодировал Андрюше.
— Вы, господин Шувалов, почему-то считаете, что Новая Зеландия ближе к России, чем к Англии, но, как известно, от Англии до России почти две тысячи миль? — снисходительно заметил губернатор.
«Что же такое творится?! — удивился Андрей Петрович. — Почему же это я должен одни и те же прописные истины объяснять губернатору Новой Голландии, генерал-майору, представителю британской аристократии, наравне с английским матросом, оторванным от цивилизации на добрый десяток лет?»
— Это смотря как считать, ваше превосходительство. Лично я во главе экспедиции посетил Южный остров Новой Зеландии на судне, вышедшем из гавани Новоархангельска, административного центра Русской Америки, кстати, построенного на верфи там же. И я, чтобы достичь Новой Зеландии всего-навсего пересек Тихий океан с севера на юг, а не два океана, как это приходится делать вашим соотечественникам. Мне кажется, что это далеко не одно и то же, ваше превосходительство.
— Но ведь ваше судно было под российским торговым флагом, а не под флагом Российско-Американской компании?
«Прав был Григорий Иванович — британская разведка не дремлет! Ей известны даже такие вроде бы мелочи».
— Неужели английское правительство и вправду считает, что территория Русской Америки не является частью Российской империи, ваше превосходительство? Для меня, честно говоря, это новость.
— Почему же, господин Шувалов? Ведь в официальных документах вашего правительства такие понятия, как «русские колонии в Америке» или «русские колонисты» общеприняты и не являются исключениями.
— Вполне возможно. Но, к примеру, понятие «американские колонисты» вовсе не исключает того факта, что западные территории, осваиваемые ими в борьбе с местными индейцами, не входят в состав Северо-Американских штатов. Это очень спорное утверждение относится к сфере деятельности политиков и дипломатов. Но если даже оставить в стороне Русскую Америку, то в северной части Тихого океана имеются такие порты, как Петропавловск на Камчатке и Охотск, располагающий своими верфями. И уж их-то никак нельзя отнести к портам иноземным. Не так ли, ваше превосходительство?
Видя, что губернатор окончательно приперт к стенке неопровержимыми аргументами Андрея Петровича, Фаддей Фаддеевич, чтобы дать англичанину возможность сохранить лицо, пригласил гостей в кают-компанию. Еще раз с восхищением глянув на огромного белого альбатроса, парящего с распростертыми крыльями, тот, вздохнув, принял предложение капитана.
* * *
При убытии губернатора был вновь выстроен почетный караул, и когда катер с ним отвалил от борта, матросы разбежались во фронт по реям, откуда по команде трижды протяжно прокричали «ура!». И тут же последовательно громыхнули семь пушечных выстрелов.
— Ну и как оцениваешь визит губернатора, Фаддей? — спросил Андрей Петрович, когда они пришли в адмиральскую каюту.
— Сугубо положительно, — ответил тот, усаживаясь в принесенное вестовыми капитанское кресло. — Во-первых, мы воочию убедились, как британцы болезненно реагируют на все, связанное с Новой Зеландией. Об этом меня просил прощупать их граф Нессельроде, наш министр иностранных дел, на аудиенции у него перед самым нашим отплытием из Кронштадта.
Во-вторых, мы так запудрили ему мозги своим мнимым интересом к Новой Зеландии, что он чуть ли не запрыгал от радости, когда я как бы между прочим сказал, что со дня на день ожидаю прибытия «Мирного» в Порт-Жаксон. Ведь он в самом деле был уверен, что пока мы здесь якобы для отвода глаз прохлаждаемся, Лазарев уже во всю обследует Новую Зеландию, определяя возможность ее колонизации. Да и экспедиция Васильева, бывшая здесь за месяц до нас несомненно вызывала у него серьезные опасения. С чего бы это русские прислали вдруг целую эскадру военных кораблей в его владения?
И наконец, в-третьих, ты в пух и прах разбил его убежденность в том, что Россия, мол, так далека от Новой Зеландии, что у нее даже в дурном сне не может возникнуть и сама мысль о ее колонизации. Теперь же он будет трясущимися руками писать донесение своему горячо любимому королю о грозящей Британии опасности со стороны русских. А главное, опасности там, где они меньше всего ее ожидали. Хотя ты, Андрюша, своей экспедицией на Южный остров уже успел внести сумятицу в их амбициозные имперские планы.
И друзья удовлетворенно рассмеялись.
* * *
— А теперь, в свете пренебрежительных высказываний его превосходительства о нижних чинах создателей композиции, так поразившей его воображение, поясни мне, Фаддей, можешь ли ты произвести наших вестовых в чин квартирмейстера?
Тот настороженно посмотрел на Андрея Петровича.
— В принципе могу, но это как-то не принято на флоте.
Андрей Петрович понимающе улыбнулся.
— Но учитывая их особые заслуги? К тому же они вестовые не просто при офицерах, а при руководителях экспедиции, — настаивал он, зная, что капитану для принятия решения нужны достаточно веские аргументы.
Фаддей Фаддеевич задумался. «Вообще-то Андрюша прав, и визит губернатора тому убедительное подтверждение. Он мог бы, конечно, просить только за Матвея, но тем не менее не забывает и о моем Макаре. Это справедливо. Тем более, что у маркиза де-Траверсе на Черном море вестовой был даже в чине унтер-офицера. Таким образом, прецедент уже есть».
— Добро, Андрюша, я подготовлю приказ по этому поводу. Но не радуйся так откровенно! — строго сказал он, сам еле сдерживая разбиравший его смех при виде счастливого лица друга. — Твоя, заметь, только инициатива, а решение как-никак все-таки мое. Прошу не забывать об этом! — и, не выдержав, тоже рассмеялся.
— Однако, если уж быть до конца честными, то было бы справедливо и Захара Красницына, живописца нашего, произвести в бомбардиры. Или я не прав, Фаддей?
Капитан пристально посмотрел на него.
— Тебе бы, Андрюша, надо было бы быть дипломатом, а не ученым. Вначале в пух и прах расчихвостил его превосходительство, а теперь и меня загоняешь в угол?
— Одно другому не помеха, и Григорий Иванович блестяще доказал это.
