— Так что же, прикажете мне возить с собой бордель?! — вскипел капитан «Востока».
— Интересная мысль, Фаддей Фаддеевич! — лукаво воскликнул капитан «Мирного». — Только уверяю вас, что с подобным заведением на борту мы вряд ли доплыли бы даже до Новой Голландии.
Громкий смех огласил адмиральскую каюту. А вестовые, переглянувшись, радостно заулыбались — давненько они не слыхали такого задорного смеха своих господ.
— Смех смехом, господа, а у нас на «Востоке» случилось пренеприятнейшее происшествие, — печально сообщил Беллинсгаузен, и Лазарев вскинул на него тревожно-вопросительный взгляд. — На днях умер слесарь Гумин, добрый человек и искусный мастеровой. Еще в Порт-Жаксоне он по нечаянности упал с грот-мачты, где медью обвивал ее, чтобы стропами не терло.
При отправлении из Порт-Жаксона я хотел оставить его в городском госпитале, но штаб-лекарь Берх уверил меня, что опасность миновала и излечение его идет весьма успешно. Однако уже на третий день после нашего выхода в открытое море он скончался. К сожалению, не всегда надежды наши исполняются, но когда речь идет о спасении жизни человека, не должно быть излишней самонадеянности, — сурово заключил Беллинсгаузен.
Они встали и молча осушили фужеры за упокой души преставившегося раба Божьего, русского моряка.
— А теперь о наших дальнейших планах, господа, — Беллинсгаузен обвел взглядом присутствующих. — Перед выходом из Порт-Жаксона я огласил вам свое решение, основанное на рекомендациях морского департамента. В соответствии с ними мы должны были выйти в Тихий океан, огибая острова Новой Зеландии с севера. Однако господствующие сейчас ветры препятствуют нам осуществить этот замысел. Конечно, мы могли бы, лавируя короткими галсами, против встречного ветра все-таки пройти намеченным маршрутом, но потеряв при этом не менее полумесяца драгоценного времени, — Лазарев при этом утвердительно кивнул. — Ввиду этих обстоятельств я принимаю решение идти к проливу Кука, к которому нас постепенно и сносят северо-восточные ветры. В случае разлучения шлюпов по каким-либо обстоятельствам назначаю рандеву в заливе Королевы Шарлотты[26].
— Правильное решение, хотя при этом мы оставляем необследованным довольно значительный район Тихого океана к северо-востоку от Новой Зеландии, который еще не посещали мореплаватели других стран, — озабоченно заметил Лазарев.
— Ничего страшного, этот район мы обследуем на обратном пути из юго-восточной части Тихого океана при возвращении в Порт-Жаксон, — пояснил начальник экспедиции.
— У меня больше нет вопросов, Фаддей Фаддеевич.
— Ну и слава Богу, Михаил Петрович!
Официальная часть была закончена, и по команде хозяина каюты вестовые споро накрыли уже обеденный стол.
— А ваши-то вестовые суетятся уже со знаками различия квартирмейстеров, — отметил наблюдательный капитан «Мирного».
— А вы, Михаил Петрович вроде бы как и не читаете приказы по экспедиции? — недоуменно спросил ее начальник.
— Как можно, Фаддей Фаддеевич?! — чуть ли не обиделся Лазарев. — Тут дело в другом. Видите ли, одно дело читать приказы и совсем другое — видеть результаты их исполнения.
— Подобные приказы, Михаил Петрович, исполняются мгновенно и, главное, не требуют контроля за их исполнением.
И все опять дружно рассмеялись.
— Сии чины пожалованы им по заслугам, — отметил капитан «Мирного». — Я до сих пор, честно признаюсь, нахожусь под впечатлением увиденной композиции. Ведь само по себе собрание чучел уже имеет огромное познавательное значение даже для нас, неоднократно видевших этих зверей и птиц, так сказать, в натуре. А каково это видеть людям, даже понятия не имеющим об антарктической фауне?! Но композиция этого собрания на фоне сурового ледового пейзажа великолепна уже как произведение, не боюсь быть неправильно понятым, настоящего искусства.
— За это время наши умельцы под руководством Андрея Петровича несколько переоборудовали и дополнили композицию. Во всяком случае, губернатор был от нее в восторге. А в соседнем помещении они сейчас оборудуют совершенно новую композицию субтропической и тропической фауны.
Глаза Лазарева загорелись.
— А можно будет, Фаддей Фаддеевич, еще раз взглянуть на это чудо?
— Какие могут быть вопросы, Михаил Петрович! — с готовностью воскликнул Беллинсгаузен. — Умельцы они и есть умельцы. Мало того, что я произвел наших вестовых в квартирмейстеры, разумеется, с подачи нашего глубокоуважаемого ученого, так теперь Андрей Петрович уже настаивает на официальном зачислении своего Матвея на должность своего ассистента по совместительству! — закинул он на всякий случай пробный камень.
— Не вижу в этом ничего удивительного. Вполне дельное предложение. Если вам, Фаддей Фаддеевич, нужна моя рекомендация по этому вопросу, то считайте, что вы ее уже получили, а затем оформлю ее в письменном виде, — вполне искренне заверил Лазарев, понимая, что начальнику экспедиции нужна поддержка для принятия столь неординарного решения. — Тем более, что он теперь не просто матрос, а имеет чин младшего унтер-офицера.
— Спасибо, Михаил Петрович, я подумаю об этом, — поблагодарил тот, отлично зная, что решение им уже принято.
«Ай да Фаддей, ай да молодец, дружище! — облегченно вздохнул Андрей Петрович. — Теперь у Матвея при возвращении из плавания будут не только официальные рекомендации и заключение о его научной работе в составе кругосветной научной экспедиции, но и определенная, и к тому же немалая сумма денег на первое время». Он знал, что денежное жалование в экспедиции Беллинсгаузена для поощрения ее участников в столь трудном предприятии было определено около восьми раз более против производимого в обыкновенные кампании.
Сытный и вкусный обед под ставшую уже традиционной мадеру приподнял их настроение, и они по предложению любознательного Лазарева отправились осматривать обновленные экспозиции чучел зверей и птиц, благо, что согласие Беллинсгаузена было уже получено.
* * *
По расчетам Андрея Петровича, которые подтвердил и Фаддей Фаддеевич, подходило время приближения шлюпа к берегам Новой Зеландии, и он обратился за его уточнением к штурману Парядину. Яков Семенович подтвердил, что ее берег должен был бы открыться на следующий день, но бушующий сейчас шторм может задержать их еще на сутки.
Сам по себе шторм был не столько опасен, сколько неприятен, так как мореплаватели за время плавания испытали и не такие, но внезапно наступивший к вечеру штиль сопровождался ужаснейшей бортовой качкой от крупной зыби, шедшей с северо-востока. И хотя «Восток» был высок, однако черпанул подветренным бортом так много воды, что в жилую палубу ее налилось около фута. Старшему офицеру Завадовскому, спешившему в это время на мостик по вызову капитана, в парадном люке пришлось пробираться через каскад хлынувшей в него воды, и он так сильно ушиб плечо, что оно посинело, и опухоль оставалась в течение нескольких дней. А лейтенант Лесков, находившийся на шкафуте, спасся от гибели, успев лишь ухватиться за штормовой леер. Ядра, выпавшие из кранцев, стремительно катались по верхней палубе от борта к борту, затрудняя передвижение по ней. Слава Богу, все люди оказались налицо, и никого из них не смыло за борт.
