Нора рассматривала малоприятную возможность, что после прочтения финального варианта романа, Зак, все же, подумает, что тот не соответствует формату Главного Издательского Дома.
- В таком случае, прямой линии придется просуществовать чуть дольше.
Нора посмотрела Уесли в лицо.
- Мне нравится Зак, - сказал он, - сначала не нравился, а сейчас, да. Он, действительно, хороший человек.
Наблюдая за ним, Нора склонила голову набок.
- Согласна. Целиком и полностью.
- Знаешь, думаю, тебе стоит сказать ему о второй работе.
У Норы скрутило желудок.
- Я скажу. Обещаю. Но не сейчас. Я хочу, чтобы он прочитал книгу с ясной головой. Если я скажу, чем занимаюсь, он подумает, что вместо настоящего романа, я пишу всего лишь второсортные мемуары с измененными именами. Если и когда он подпишет контракт, я все ему расскажу, - пообещала она.
Оставив Уесли в его комнате, Нора пошла на кухню, но, дойдя до гостиной, услышала стук в дверь. Она посмотрела на часы. Кто мог наведаться к ней почти в восемь вечера? Подойдя к двери, Нора открыла. За порогом стоял застенчивый, розовощекий, и такой красивый Зак, что ей пришлось заставить свое сердце замедлить его неистовое биение. Ничего не говоря, она лишь выжидающе изогнула бровь.
- Я знаю, почему он называет тебя Сиреной, - сказал Зак без вступления.
Нора расплылась в широкой улыбке.
- Ты, наконец, решил позволить мне сбить тебя с курса?
- Да. Я так думаю. Не уверен, но знаю, что не могу так дальше жить, Нора.
Она протянула руку и на этот раз, он ее взял. Ощущение его сильной руки в ее ладони было таким приятным, что Нора испугалась, что взяв ее, больше никогда не отпустит. Левой рукой она затащила Зака в дом, правой нажимая на своем телефоне цифру восемь.
- И что теперь? - спросил он, когда Нора поднесла трубку к своему уху.
- Мы собираемся на небольшую экскурсию. Кинг, молчи, - сказала она, когда Кингсли ответил на звонок, - сегодня я наведаюсь в клуб. Сообщи им, чтобы они зарезервировали мой столик. Я буду с гостем.
Она глянула на Зака.
- И Кингсли... никому ни слова.
Нора положила трубку, снова переведя взгляд на своего редактора.
- Куда мы собираемся? - спросил он, и Нора услышала до сих пор, таящийся в его голосе страх.
Посмотрев ему прямо в глаза, без намека на улыбку, она ответила, - В ад.
Глава 17
Войдя в кабинет Сатерлин, Зак включил ее настольную лампу. Судя по тому, что сказал Уесли перед своим уходом, чтобы собраться, Норе потребуется очень много времени, которое он, в свою очередь, мог скоротать за книгой. А учитывая пристрастия хозяйки дома, Истон не сомневался, что найдет отвлечение от своего внутреннего голоса, так и кричащего о том, что ему этого, на самом деле, не хотелось.
Теплый, желтоватый свет от лампы разливался по столу, должно быть, прибранным Уесли. Обычный беспорядок Сатерлин был преобразован в тщательно организованный хаос, если такой вообще существовал в природе.
Зак взял небольшую коробку под названием "Всякая Всячина", и, открыв ее, обнаружил десятки разноцветных карточек с цитатами из всевозможных источников. Одна из них, написанная почерком Норы, гласила, "Без боли нет ласки; без терний нет трона; без злобы нет славы; без креста нет венца - Уильям Пенн". Казалось, будто они были составлены для заучивания фраз. Следующая цитата принадлежала римскому комедиографу Плавту: "Я уверен, впервые любовь в мир людской, принесла истязания пытки". Уместно. На розовой карточке было написано, "Ни разу не избитый, ни разу не поймет", - афинянина Менандра. Последняя была целиком исписана повторяющимся вопросом, "Дама или Тигр?" Убрав карточки, Истон закрыл коробку и увидел лежащий рядом с клавиатурой ежедневник Сатерлин.
Зак понимал, что вел себя совершенно непотребным образом, но его любопытство взяло вверх. Наверное, темой его сегодняшнего дня была слабость. Истон открыл записную книжку в красном, кожаном переплете.
По-видимому, Нора и Лекс перенесли автограф-сессию с субботы на месяц позже. Несколько недель назад, она таскала Уесли в оперу. В январе, находилась в Майами с неким "Г.Ф. " Зак перелистнул на предшествующую их встрече, неделю. На понедельник, у Сатерлин было записано - "Т.Р. - М.К. 20:00". Другая запись на той неделе, гласила, "Ш.С. - С.И. 21:00". Но, на следующий день планировалась еще одна "М.К. " встреча, назначенная на 17:00.
Истон просмотрел все предыдущие страницы ежедневника. И всюду, у Сатерлин, имелись от двух до четырех "М.К. " записей в неделю. Но с начала их работы над книгой, они, практически, сошли на нет. Решив, что это "М.К. " означало "Мой Кардиолог", он задумался, что это был за врач, принимавший пациента по вечерам, и в выходные? И почему Нора перестала его посещать, с момента их совместного сотрудничества?
Дрожащими руками, закрыв ежедневник, Зак подошел к ее книжным полкам. Миленько, подумал он, и усмехнулся из-за стоявших на верхней полке книг, которые были сплошь пособиями по сексу. Он пробежался по названиям: "Радость секса", "Камасутра", "Гид по Анальному Сексу для Женщин". Название последней книги Истон перечитал дважды.
Однако, вторая полка его несколько удивила - психология и учебники по психологии, толстенные тома по интеллектуальной психологии власти и боли. На третьей полке стояли детские книжки, со стертыми из-за многократного чтения обложками - "Гарри Поттер" в первом британском издании, "Алиса в стране Чудес", "Алиса в Зазеркалье", "Волшебник Изумрудного Города", "Хроники Нарнии". Но среди всего многообразия, одну книгу, казалось, любили больше, чем остальные. Ее тонкий, красный корешок был изрядно потрепанным и истертым. Зак достал ее с полки - "Бармаглот", Льюиса Кэрролла.
Некий сообразительный иллюстратор, переняв текст произведения Кэрролла, воплотил его, в - якобы - своей неповторимой работе. Истон пробежал взглядом по мрачным, насыщенным картинкам, изображенным на мягких и истончившихся от такого частого чтения, страницах. Интуитивно перевернув книгу, на последнем развороте он увидел посвящение. Мужским, изящным почерком, были выведены следующие слова, "Моей малышке, Никогда не забывай урок Бармаглота. И никогда не забывай о моей любви". Подписью служила единственная буква "С", с резкой, диагонально пересекающей ее линией - меткой таинственного Сорена. Закрыв книгу, Зак поставил ее обратно на полку.
Вернувшись к рабочему столу Сатерлин, он снова заметил черную, длинную спортивную сумку, о которую случайно ударился в первый раз своего нахождения в этом кабинете. Истон вытянул ногу, и, ткнув в нее, как и в прошлый раз, услышал лязгающий звук соприкосновения металла о металл.
