— Не уважаешь хозяина, тварь! — заорал Менгу, брызгая слюной. — Кто мешает мужским разговорам? Рабыня!
Драйбен на несколько мгновений застыл, будто мраморная скульптура, громоздящаяся на Палатском холме в столице Аррантиады. Менгу переменился мгновенно — буквально миг тому назад мергейт безмятежно сидел на ковре, попивая отличное розовое вино, и не особо переживал, что его «собственность» разговаривает с "мудрецом из Нардара". И ни с того ни с сего — настолько резкая вспышка ярости…
Камень по-прежнему испускал льдистый голубовато-белый свет, а Драйбен, вдруг почувствовав волну злости, ослепляющей рассудок, подумал: "Как он смеет бить женщину в моем присутствии, при нардарском дворянине?! Грязный дикарь!"
Менгу в это время уже занес ногу для того, чтобы пнуть съежившуюся Фейран в лицо.
— Не смей! — зло рявкнул Драйбен и выбросил вперед правый кулак. Удар пришелся Менгу в шею, но здоровенный степняк устоял, сверкнул на Драйбена налитыми кровью глазами и вцепился железными пальцами ему в глотку. Нар-дарский ученый пытался сопротивляться, однако Менгу был гораздо сильнее. Камень и шелковый платок упали на ковер.
— Чужеземец! — шипел Менгу, сжимая гортань Драйбена. — Убью!
Фейран, слегка очухавшись от удара, нанесенного хозяином, и уяснив, кто виновен в неожиданной и столь нелепой драке, подползла к белому камню, валявшемуся у ног Драйбена, схватила шелковый отрез и, стараясь не касаться самого кристалла, быстро замотала его в ткань. Голубоватое сияние померкло.
— Э-э… — Менгу тряхнул головой и ослабил хватку. — Почтеннейший…
Сотник убрал руки с шеи нардарца, отступил назад и вдруг, упав на колени, склонился, коснувшись лбом ковра. Драйбен, задыхаясь, стоял, с удивлением глядя на Менгу. На шее бывшего эрла отпечатались красным следы пальцев степняка.
— Менгу, — позвал Драйбен. — Встань, все хорошо. Мы все живы. Это волшебство, понимаешь? Злое волшебство! Подойди сюда!
Мергейт поднял лицо и настороженно посмотрел на Драйбена, который, бросившись к сундуку, вытянул оттуда за ремешок серебряный амулет в виде символа благородного огня — четырехлучевого солнечного круга.
— Надень, — сказал нардарец, протягивая вещицу сотнику. — Я сам давно хотел носить такой же, но все думал, что обойдусь.
Долго колебаться не следовало. Менгу знал, что подобные символы, изображающие солнце, никому не принесут вреда, но помогут человеку стать ближе к Заоблачным. Он протянул руку и взял висящий на коричневом шнурке серебряный амулет.
Остатки замутняющей рассудок ярости постепенно уходили. Будто свежий ветер с океана уносил прочь черную грозовую тучу.
Некоторое время Менгу не решался произнести ни слова и отводил глаза, когда Драйбен смотрел на него в упор. Фейран отползла в угол палатки, предварительно отшвырнув в сторону тяжелый сверток с Камнем.
Нардарец, мягко ступая по ковру, подошел к завернутому в чистую ткань кристаллу, присел на корточки и зачем-то потрогал его пальцем. Показалось, будто Камень подрагивает, но его колебания постепенно сходят на нет, исчезая. Драйбен поднял сверток двумя пальцами, словно дохлую мышь за хвост, и одним движением забросил его в сундук. Затем советник Гурцата окликнул девушку:
— Фейран, почему ты сказала, что кристалл холодный?
— Мне так кажется, — робко пожала плечами дочь бывшего шехдадского вейгила. — Словно кусок льда с горного ледника. Это камень виноват в том, что господин меня ударил, а потом… Потом напал на тебя.
— Ты говорила, — Драйбен остро взглянул на Фейран, — будто предсказательский дар у тебя с детства. Ты видишь вещи, скрытые для других. Боги даруют тебе вещие сны… Наверняка ты чувствуешь, какая сила заключена в осколке, который я тебе столь неосторожно показал. Говори, если есть что сказать.
— Сила… — задумалась Фейран. Ее светлые глаза, поблескивающие над укрывшим лицо платком, внезапно помрачнели. — Не знаю, господин. Бывая в храмах, я осознавала там присутствие богов или их следы. Когда мы с отцом ездили в предгорья на охоту, по ночам я слышала, как неподалеку бродят дэвы, добрые и злые. Впрочем, дэвам нет дела до людей, они сами по себе… Думаю, вернее, смею предполагать, что сила твоего Камня заемная. Это только частица другой силы, великой и страшной. Она живет вон там. — Фейран вытянула руку, указывая куда-то влево, на матерчатую синюю стенку палатки, в сторону Самоцветных гор.
Снежные шапки над пиками серебрились в отдалении под лунным светом. Горы молчали.
Менгу, не слушая глупую женскую болтовню, вертел в руках подаренный Драйбеном амулет и недоумевал: он, Менгу, обидел приближенного самого хагана, и за это не последовало никакого наказания. Наоборот, ему подарили красивую серебряную вещицу, вдобавок наделенную силой, отпугивающей злых духов! В том, что злой дух витает неподалеку, степной сотник был уверен. Наверняка тварь прячется в камешке, который советник великого Гурцата хранит в своем ящике…
"Драйбен, как видно, великий шаман, — уважительно подумал Менгу. — Изловил такого сильного дэва и загнал в камень. Однако владеть такими вещами добровольно обрекать себя на проклятие. Дэв обязательно постарается вырваться на свободу".
Сотник никак не связывал свое беспокойство и непонятные страхи рабыни с вещицей из сундука беловолосого нардарца. И совершенно зря.
— Уважаемый, — обратился Менгу к Драйбену, однако глаз по-прежнему не поднял, — если ты хочешь, я могу оставить тебе на ночь рабыню…
Бывший эрл тихонько фыркнул, в который раз подивившись варварским обычаям степняков. Менгу пытается загладить свою вину, но не может найти подходящих слов. Степные законы гласят об обязательной вире за нанесенный ущерб, и сотник предлагает откупиться столь необычным для цивилизованного Заката способом. Отказываться неприлично, но и принимать такой подарок не следует…
— Кхм, — озадаченно кашлянул нардарец и решился: — Хорошо, пускай Фейран останется. Иди отдыхать, Менгу. И перестань бояться. Страх не к лицу воину. Помни, сны — это только сны. Видения, посещающие людей ночью, могут напугать, смутить рассудок, но никогда не сумеют причинить настоящий вред. И, пожалуйста, носи солнечное колесо, которое я тебе отдал.
Менгу без слов поклонился и бесшумно исчез за пологом. Было слышно, как он заговорил с кем-то в темноте, а шуршание трав дало понять, что сотник отправился к своей юрте.
— Фейран, — позвал Драйбен, но ответа не дождался. — Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Возьми подушки, покрывало и ложись спать. Вон там. — Он кивнул в угол шатра, противоположный тому, где стоял сундук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
