После долгих часов без еды я в полной мере воплотила грех чревоугодия, но ничуть не сокрушалась по этому поводу. Мои вкусовые рецепторы оценили угощение по достоинству, и устроили небольшой радостный сабантуй, посылая мотивирующие импульсы в мозг, чтобы прекращал уже кукситься и начинал радоваться жизни по их примеру. Будь благословен Гер за его прекрасное изобретение-регенератор! Благодаря ему, я теперь могла портить организм и дальше как мне заблагорассудится, например, употребляя пищу только раз в день и до отвала, не боясь вызвать новый приступ гастрита. Надо будет поинтересоваться насчет принципов его работы и поблагодарить отдельно еще и за это.
Налопавшись, и придя в крайне благодушное настроение, я неторопливо потягивала теплый чай, из-под опущенных ресниц разглядывая окружающую компанию. Герм чувствовал мое состояние, и мы заговорщически переглядывались, склоняясь над чашками.
Один раз я даже заставила взглянуть себя на нового Ктиарана. Он выглядел слегка заторможенным, только через раз попадая ложкой в рот, и глядя преимущественно в пространство перед собой. Видимо, сказывались остаточные явления от переливания. Однако, если окружающие не выдавали признаков волнения, то скорее всего, это его состояние было проходящим.
Вскоре ужин был закончен, посуда убрана. Мужчины собрались вокруг дивана, усадив главного героя вечера в центр, и явно чего-то ожидая. Мне было хорошо и лениво, меня никто не прогонял, поэтому я откинулась на удобном плетеном стуле и просто наблюдала. Видимо после обильной еды мозг начал получать необходимые вещества и, соответственно, работать. Только сейчас я заметила, что все мужчины были одеты иначе, чем обычно. Все кроме Кти. Тот был босиком, и в неизменных бриджах, щеголяя голым торсом. Остальные же как-то незаметно приоделись. Даже Шахр нацепил элегантного вида вельветовые штаны на хвостато-пернатый зад. Стало интересно. Царним сменил дырявую футболку на черный свитер с треугольным вырезом, приятно оттенявший его смуглую кожу, переплел косу, и выглядел теперь весьма прилично, а не как сбежавший с каторги пират. Из-под неизменного белого лабораторного халата Дара виднелся песочного цвета жилет поверх светлой рубашки, и такого же оттенка брюки. Я вопросительно перевела взгляд на сидевшего рядом Гера, и отметила уже высохший рукав его стильного свитера, и идеального вида голубые джинсы. Впечатление общей элегантности слегка портили мягкие серебристые тапки с помпонами на его ногах. Или усугубляли, я пока не определилась. Но в любом случае, со своей мято-растянутой после сна футболкой с рисунком пучеглазой пчелки на груди, и пижамными штанами в сегодняшний дресс код я явно не вписывалась.
– Мы кого-то ждем? – Прошептала я Геру на ухо.
Тот чуть кивнул.
– Если только ты не против гостей…
Ну еще бы, а если вдруг я против, то позвонит им, и развернет обратно?
– Нет, просто…может мне стоит переодеться?
Он мягко улыбнулся, оглядев мой более чем домашний наряд.
– Ты прекрасна.
Настроения добавилось, но все же представать перед незнакомыми людьми в подобном виде было как-то не комильфо. Поэтому я добродушно похлопала Гера по плечу, и направилась переодеваться, бросив через плечо:
– Сейчас вернусь.
Перебрав все содержимое сумки, к своему огорчению, я не нашла ничего достойного. Вещи мятыми кляксами разлеглись на покрывале. Белье, белье, опять белье, носки, футболки, шорты, бриджи, толстовка, пара заколок, косметика. В этом всем рядом с элегантным Гером я буду выглядеть как его младший брат-подросток. Кто бы знал, что мне может пригодиться платье…Платье? Платье!
Отшвырнув выпотрошенную сумку, я метнулась в комнату Германа, надеясь, что он не выкинул то прекрасное счастливое персиковое платье, в котором я ходила добывать Царнима. Вот бы, вот бы…Платье было на месте. Оно висело в том же шкафу, и, к моей дополнительной радости, даже прелестные туфли никуда не делись. Аккуратно подцепив вешалку с драгоценной ношей, держа в другой руке обувь, я торжественно вернулась к себе. Переодевания заняли около получаса. Платье село как влитое. Все прошедшие треволнения принесли определенную пользу, избавив меня от пары лишних килограмм, что заставило нежную ткань смотреться на фигуре еще лучше. Оглядев себя в зеркале, я собрала волосы в небрежно-живописный пучок на затылке, и чуть подкрасила ресницы. Да уж, как всетаки может изменить образ одежда и прическа…Небо и земля. Легчайшая ткань струилась тонкими складками до самого пола из-под широкой ленты, закрепленной в виде пояса чуть выше талии. Расшитый бисером короткий корсаж едва приоткрывал грудь, плавно перетекая в незначительные рукавчики, и все это смотрелось крайне гармонично. Из гостиной послышался шум. Видимо, гости уже прибыли. В последний раз внимательно оглядев себя с ног до головы, я шагнула за дверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Хорошая обувь – это великая вещь. Особенно когда это туфли к вечернему платью, выгодно облегающему фигуру. Удобные и устойчивые, они меняют походку кардинально, делая из неуклюжего вчерашнего подростка соблазнительную молодую женщину. И вот эта новоиспеченная красавица неслышно входит в наполненную людьми комнату и застывает, ощущая на себе словно притянутые магнитом взгляды всех присутствующих.
Помимо уже знакомых мне лиц мутантов, бывших мутантов, друзей, и коллег друзей, в гостиной находились трое новичков. Двое мужчин в темной одежде, чьи ли лица были полускрыты капюшонами, выглядели как охранники импозантной дамы, которая вглядывалась в мое лицо так пристально, что мне стало как-то неуютно от ее нескромных разглядываний. Женщина была довольно высокой, седовласой, с проницательным взглядом, и абсолютно без возраста. Ей могло быть как сорок и шестьдесят, а может и все восемьдесят. Либо талант, либо генетика, либо антивозрастные изобретения нашего общего знакомого. Весь ее вид, как и ее одежда говорили о явной принадлежности к Высшему клану, а строгое лицо показалось мне смутно знакомым. В скромной гостиной межпланетника она смотрелась весьма чужеродно в темном бархатном платье, с усыпанной драгоценностями прической, в длинных кружевных перчатках. Для полноты образа я бы добавила ей в руки дрожащую крошечную собачонку, а за спину полуголого пажа с опахалом.
Видимо, до моего прибытия здесь шла весьма оживленная беседа. Сейчас же все мигом замолкли и осматривали меня так, будто им щедро за это заплатили. В округлившихся глазах на смуглом лице чернокосого читалось явное восхищение, Гер глядел с такой неподдельной гордостью, будто демонстрировал свое очередное гениальное изобретение придирчивому заказчику. Кти и Дар пытались незаметно подобрать челюсти с пола, и даже в темных глазах Шахриана промелькнуло что-то вроде одобрения. Под капюшонами темных мужчин невозможно было прочесть ни единой эмоции, но вот женщина…на ее холеном лице отразилась вся гамма чувств, от удивленной подозрительности, до трепетного восторга. И когда молчание уже грозило перейти крайнюю степень затянутости, я постаралась сделать легкий книксен и еле слышно выдавила:
– Здрасти.
Ничего не изменилось, и только разодетая дама хрипловато прошептала, не отрывая совершенно неадекватного взгляда от моей скромной особы:
– Кто это, Гермиан?
Тот оторвался от видения в персиковом для того, чтобы не спеша подойти, взять меня за руку, демонстративно подвести к непосредственно задавшей вопрос благородной даме, и негромко объявить:
– Ллоррие Фриана Хорссге, позвольте представить вам Виринею Хоррсге, вашу внучку.
Та вздрогнула всем телом и подалась вперед, позабыв всякий церемониал, а может, просто ей было позволено чуть больше, чем остальным. Обхватив мое лицо горячими ладонями в тонких перчатках, она взволнованно приблизилась, и в ее глаза наполнились блестящей влагой. Видимо, я и впрямь оказалась очень похожа на ее сына, как утверждал Гер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Но…как? Неужели …?
Женщина просканировала мою внешность, явно одобрила, и твердо, но аккуратно прижала мою голову к своему затянутому в расшитый бархат плечу, чуть укачивая.
