не заподозрил неладное. — Титус ведь неспроста завел разговор о Полярном Волке? Я слышал, что раньше во время войн в его честь приносили жертвоприношения, и в битвах он даровал свирепую силу просящему. Значит ли это, что Титус и Райдзен собираются убить кицунэ и нагваля ради божественного покровительства?
— Ты всё сам слышал, Керук. Не лезьте в это, если не хотите попасть под гнев своих отцов. Без вас все разберутся, — буркнула вдруг после минутного молчания Марта и перевела взор на окно, за которым темнела непроглядная гладь леса.
— Убийства сородичей приведут к войне. И всё это ради власти? Совет не позволит этому случиться, неужели они этого не понимают? Прольется лишь невинная кровь.
Горечь на кончике его языка ощущалась будто наяву. Друг нервно взъерошил волосы и двинул плечами, словно пытался сбросить с себя надоевшую шкуру. Его оборот должен случиться со дня на день
— Всё они понимают, Керук. Старейшина Утер и архей Титус на стороне оппозиции, мы даже не знаем, сколько стай будет замешано в кровопролитии, и кто еще участвует в заговоре, — выдохнула я, наконец, догадываясь, что подготовка к великому событию шла годами, и всё происходило под нашим носом. — Мы в тесном контакте со змеелюдами уже много лет, и в войне они поддержат Титуса, так, Марта?
Пока я слабо представляла, что именно змеям пообещали за помощь, но мой разум за последний час заработал с небывалой скоростью. Слова самок про кузнеца осели занозой в голове, вынуждая вновь и вновь возвращаться к вопросу о змеелюдах, ведь никто, оказывается, не знал истинной причины отъезда Амирана. Именно он имел дела с людьми, через которых мы и получали все убранства, созданные змеелюдами. Их лояльность из-за торговли и соседства была так привычна, что не очевидна с первого взгляда.
Марта отвела взгляд от окна, посмотрела на нас и резко встала, словно говорить ей об этом не хотелось. Она промолчала, лишь подошла к разогретой печи и поставила на него котелок с водой. Отвечать она не собиралась, но ответ нам с Керуком и не требовался. Только одно беспокоило и меня, и друга.
— Почему наши отцы так сильно хотят, чтобы свадьба Нереи с Киранам пришлась на девятые лунные сутки? Их тоже хотят принести в жертву? — спросил за нас двоих друг.
Я ожидала, что Марта проигнорирует вопрос, но неожиданно с ее стороны раздался смешок.
— Очень в этом сомневаюсь. Но разве это главное? Они ведь… истинные.
Я не поняла, почему у Марты вдруг возникла такая странная реакция, но мое сердце тревожно заколотилось, чувствуя неладное. Мы с Керуком переглянулись, и я моргнула, отвечая на его невысказанный вопрос. В эту секунду я твердо решила бежать из этой стаи, во что бы то ни стало желая избежать навязанного брака.
Повитуха замолчала, больше не отвечая на наши вопросы, и занялась своими делами. Даже не настояла на том, чтобы я помогла ей накрыть на стол, но мне приказа и не требовалось. Пока Керук возился с печью, поддерживая огонь в доме, я готовила на стол.
Как только вода в котелке вскипела, я налила себе теплой воды в стакан и размешала в ней травяной сбор, который мне давали в надежде, что это пробудит во мне зверя. Потянулась также к настойке из ландыша, но рука моя нерешительно замерла в воздухе. Айвен ведь сказал, что это вредно.
— Не пей этого больше никогда.
Голос повитухи смахивал на скрежет металла, до того скрипуче звучал.
— Хорошо.
Я поджала губы и поднесла к ним стакан, решив не заострять внимания на ландышевом сборе. Но не успела сделать ни единого глотка, как стакан из моих рук выбили метлой. Раздался звук удара о пол, а затем чаша покатилась в угол. Керук подорвался с колен и застыл напротив, глядя на Марту чуть ли не в ужасе, как и я.
— Марта, — выдохнула я и наклонилась, поднимая стакан с пола. Вода уже впиталась в деревянные доски.
— Я же сказала, не пить.
— Но я подумала, вы про ландышевый отвар.
— Нет. Больше ничего вообще не пей, — поджав губы, она поставила метлу на место и прищурилась. — Из дома ни ногой, Нереа. Ты слышала Теней. Тебя это тоже касается, Керук.
— Мы не заложники, Марта, — практически зарычал друг, упираясь кулаками в стол.
Изнутри у меня поднялась волна протеста. Я, как и он, не желала более подчиняться деспотичному отцу. Возможно, сыграла роль близость предстоящего бракосочетания, которого мне хотелось избежать любой ценой, возможно, плен Айвена, который сумел пробудить во мне женщину, и в чьем присутствии я трепетала и чувствовала себя желанной самочкой.
— Все мы заложники, щенок, или не чувствуешь, как гудит над нами бесовской купол? — повитуха усмехнулась, после чего махнула на нас рукой и ушла в кладовую. Терпение ее было на исходе.
Керуку нечего было на это ответить, и он присел обратно на пол, продолжил нервно перебирать кочергой поленья в печи. Я же спрятала склянку с травяной настойкой обратно в шкаф и тихо подошла к Марте, которая вернулась из кладовой с двумя корзинами нашего сегодняшнего сбора. Пока я помогала ей перебирать их, временами поглядывала на нее, выжидая момент, когда она успокоится.
— Хватит лупить на меня глазенки, либо наливай чай, либо говори, негодная девчонка.
В ее тоне не было привычных злых ноток, лишь усталость и обреченность.
— Где держат Айвена, Марта?
— Зачем тебе знать? Собираешься геройствовать и спасать своего волка из плена? И не думай, выгляни в окно и сто раз подумай прежде, чем совершать необдуманные глупости.
Губы повитухи скривились, на лице возникла гримаса ехидства, но я уже поняла, что это ее защитная реакция на страх. Она боялась, но скрывала это изо всех сил.
За дверью в этот момент раздался скрип досок. Кто-то ступил на крыльцо. Следом прозвучали мужские смешки, но в дом никто не вошел. Судя по недовольному взгляду Керука, это был кто-то знакомый ему.
Выглядывать я не стала. И без этого догадалась, что Титус решил подстраховаться и выставил около дома охрану. Время откровенности Марты подошло к концу, и чай мы пили в полной тишине, прерываемой лишь пикировками Теней по ту сторону двери.
Эта ночь была самой длинной за всю мою жизнь. Я ходила из угла в угол, не находя себе места, останавливалась у окна и вглядывалась в почти
