- Северу-ус, а ты… Когда ты… ну, начнёшь? В смысле… меня?
- А мне, почему-то кажется, что нам и так хорошо, просто лёжа рядом. Помнишь, однажды мы уже спали вдвоём на твоём ложе? И я тебя не тронул.
- Но, Северус! Ты же обещал, что возьмёшь меня именно этой ночью! Я же так ждал…
- А теперь боишься. Так, может, не нужно пуго?
- Нужно! Нужно! Назло! Назло себе! Назло те…
Северус мгновенно повернулся лицом к Поттеру и прижал его голову к себе, целуя в чистую, только сегодня вымытую в термах, макушку.
Недовольно и глухо раздалось:
- Ну, любимый мой, почему ты даже не поцелуешь меня в губы? Я же жду!
И Северус нежно поцеловал Гарри в губы, воспроизводя по памяти тот, первый, нежданый-негаданный их прилюдный поцелуй, от которого впервые после многих таких же, но наедине, так сладко сжалось сердце Снейпа.
Гарри не выдержал томления неизвестностью и повалил Северуса на спину, а сам уселся верхом и начал так страстно целовать любимого, что у того кругом пошла голова. И он стал сначала просто отвечать на атаку гриффиндорца, а потом перехватил инициативу и завладел ртом Гарри, изучая все его уголки, таинственные, хоть и… уже привычные.
Слюна любимого чуть горчила и казалась терпкой, хотя Северус и боялся излишней сладости «нежного юноши», который уже лёг на Северуса плашмя и натирался членом о его пенис. Северус не ожидал такой атаки со стороны стопроцентного англичанина Гарри. Он же ещё так недавно думал, что в венах возлюбленного - разбавленная многими поколениями чистокровных браков семьи Поттеров бесполая, асексуальная «водица».
Рука Гарри скользнула куда-то под тонкий матрац и извлекла сверкающий, новенький, острый пуго. Кинжал, который знакомый Северусу колон за хорошую оплату работы ещё и наточил. Гарри насильно прервал нежное поглаживание любимого подушечками пальцев по спине, поймал его руку и вложил в ладонь ненавистное Снейпу орудие, а потом сомкнул пальцы Северуса на рукояти, такой… удобной.
- Я сейчас. Вот так.
Гарри выпрямился и снова сел на бёдра Северусу. Сейчас Поттер казался таким хрупким и беззащитным, но вот он выгнул грудь колесом, поджал и без того плоский живот - всё, что Северусу хотелось бы сейчас заласкать, и скомандовал внезапно охрипшим голосом:
- Давай. Пусть и ты обагришься моей кровью, и пусть она свяжет нас навеки, покуда смерть не разлучит нас.
Северус собрался с силами, слегка замахнулся и нанёс Гарри первую рану, проведя кинжал поперёк груди чуть ниже сосков.
Только, когда кровь начала скапливаться на груди Гарри тяжёлыми, густыми каплями, Снейп заметил, что грудь Гарри курчавится чёрными, под цвет волос на голове, волосками. От груди идёт тёмная полоска к пупку, на животе тоже волосков больше. Так, что сама впадинка теряется в густоте поросли, спускающейся непрерывным светло-русым покровом к лобку и здесь обнажающей нежную кожу внутренней стороны бёдер. Северус нежно, стараясь не задеть порез, провёл по груди и животу Гарри рукою, погладил соски, поласкал закрытую волосками впадинку на животе. Но Поттер только сильнее напрягся, а не расслабился от этой нежной ласки. Ему хотелось иного - боли.
Наконец, капля - одна на весь порез! - набухла и оторвалась от раны. Гарри наклонился и увидел, как она растекается по безволосому животу Северуса и затекает в его пупок. Он не выдержал и застонал от дикой похоти, вмиг обуявшей его. Ему хотелось всего и сразу - быть под Северусом, оказаться внутри самого Северуса, вылизать ему пупок с этой соблазнительной каплей собственной, такой долгожданной крови, пососать Северусу, чтобы тот пососал ему, всего, всего!
Обняться с ним, ласкать его лицо, тело, худые, сильные руки и стройные ноги, всего его - тонкокостного, как птица, более хрупкого, чем даже сам Гарри. Слиться с ним в единое тело, соединиться, прижаться и никогда больше не расставаться, а так и умереть, в любви беспрерывной, непрекращающейся и… полной обоюдной боли.
Гарри выхватил пуго из обмякшей ладони любимого и легонько вонзил в него острие пуго. Он провёл по охнувшему то ли от боли, то ли от неожиданности, Северусу одну за другой две полосы от ключиц до живота, крест-накрест, раскроив левый сосок. Как когда-то давно, в прошлой, рабской жизни, когда Тома приносили в посмертную жертву Вуэррэ. Вуэррэ, так хотевшего Тох`ыма.
- Ну! Как тебе моя боль?! - вскричал торжествующий Гарри.
- Это было излишним, мистер Поттер!
Северус неожиданно для себя воскликнул, задыхаясь от боли и… возбуждения. Капля крови на животе, в его интимнейшем месте, мгновенно сделала его неуправляемым. Но на миг он смягчился и добавил мягко:
- Я и без ран на теле люблю тебя, глупый Гарри мой Гарри.
Северус действительно не ожидал… такого проявления страсти у «нежного юноши», который, кроме, как онанировать, ничего не умел. Да и то, научился делать это сравнительно недавно, в походном шатре.
Снейп был, с одной стороны, зол на Гарри за доставленную боль, но, в то же время, что-то внутри подсказало ему, что именно эта располосованность ему, Севу, и нравится. И сейчас он отнимет у Гарри пуго и рассечёт ему живот, проведя острием по волоскам, таким красивым, жестковатым и пушистым, не задевая пупка.
Так он и сделал, выхватив уже скользкий от крови - их крови! - кинжал и проведя им довольно ощутимо длиннейшую, тоненькую ранку справа от диафрагмы до паха, а потом полоснул ещё и по нежному боку. Всё, как хотел Гарри. Но этого же хотел сейчас и Северус. Животная, звериная жажда крови девственной крови, охватила его, так приятно щекочущей обоняние и превращавшей нервы в оголённые, чувствительные щупальца невиданной доселе человекоподобной твари - ламии.
Гарри был так красив сейчас, порезанный им, Северусом, вдоль и поперёк, его раны кровоточили, и запах крови возбуждал так, что хотелось взять юношу без какого-либо, всё же необходимого подготавливания. Изнасиловать его, грубо, да, грубо отыметь, а потом, не уняв жажды соитий, оставить молодого человека, ставшего мужчиной, даже без Кровоостанавливающего заклинания, не говоря уже о косметических. Войти к Квотриусу в супружескую, нет, его, Сева, опочивальню и долго, с нежностью и страстью любить его прямо на глазах у Адрианы, не обращая внимания на дурную женщину.
Видимо, он всадил кинжал в нежный бок глубоковато, но Поттер закричал от экстаза и лёг на профессора, объединяя капли крови в целые ручейки их густой крови, разделённой, одной на двоих…
… Ремус стоял, скрючившись в подземном ходе, не зная, как отворить дверцу, ведущую в кухню. На простую Alohomora проклятая, раздери её Мордред, дверца не отреагировала никак. Люпин применил и другие, более действенные Отпирающие заклинания, но всё было попусту. Тогда он, после минут десяти, проведённых перед дверцей для карликов, сообразил применить заклинание, переданное ему в спешке сделанным портретом Дамблдора - настоящей мазнёй, но бывшему Директору понравилось помещение, которое изобразил горе-художник, и Альбус сказал, что останется здесь. То есть, там…
