их кулаком, как маленькая девочка и сдерживаясь, чтобы голос не дрожал, продолжила:
— Я ушла от него ничего не сказав, выбросила симку телефона и уехала на старую квартиру, о которой Слава, слава богу, ничего не знал. Я надеялась, что он меня не найдет и все уладится само собой, но, увы, вышло, как вышло. В момент отчаяния я уже была согласна на любую работу, поэтому и пошла в секретари, несмотря на все отзывы и предостережения в интернете. Отец, узнав, что я ушла от Славы, приехал за мной, но я отказалась возвращаться в отчий дом, не хочу видеть в его глазах немое превосходство и утверждение, что он прав. А ведь он действительно прав, прав во всем, и я хочу доказать ему и себе в первую очередь, что я не беспомощное существо, и сама могу о себе позаботиться, поэтому и не побежала сразу к нему под крыло. Если я сделаю это сейчас, то это будет полный провал, поражение, доказательство неспособности справиться с ситуацией, это лишь подтвердит мою беспомощность и лишит возможности самостоятельно принимать решения, распоряжаться жизнью на свое усмотрение. До самой смерти отца я останусь маленькой девочкой, которую будет нужно опекать, а я этого не хочу. Понимаешь?
Я молчал. Как не понять, если сам прошел через это всего несколько лет назад, душевные раны только-только начали затягиваться. Нужно сказать что-то подбадривающее, но подходящие слова не приходили на ум.
***
Ника.
Я чувствовала себя полной дурой. Сижу в чужой машине и выворачиваю малознакомому человеку наизнанку душу как лучшей подружке. Зачем я это сделала? Мне же с ним еще работать? Что он теперь обо мне подумает? Но голос совести не смог заглушить то чувство, которое затеплилось внутри. Все произошло как-то само, произвольно. Я поделилась наболевшим с человеком, который пожелал меня выслушать, и от этого стало немного легче. Я ощущала рядом с собой не начальника, не друга, а родственную душу, к которой меня тянет невидимыми тонкими прозрачными нитями с каждым днем все сильнее и сильнее. Не знаю почему, но я ему верю. Его глаза искренни, поступки не всегда понятны, но не умаляют его достоинства. Он сам предложил мне помощь, и я должна как-то разъяснить ситуацию, объяснить что к чему. Он имеет право знать.
Неловкое молчание затянулось. Я опомнилась и завозилась с застежкой ремня безопасности.
— Прости, что вывалила все это на тебя, я пойду. Спасибо, что выслушал и подвез.
И взялась за ручку двери. Сергей непринужденно улыбнулся.
— Давай проведу тебя до квартиры, мало ли что.
— Не надо, — ответила я, — ты и так достаточно помог мне. Спасибо.
Я аккуратно захлопнула блестящую черную дверцу и почти бегом пересекла двор. Сбежала самым трусливым образом, коря и упрекая себя за длинный язык. Войдя в подъезд, буквально взлетела вверх по лестнице. На подоконнике между вторым и третьим этажами сидела Вика, читала книгу.
— Привет, ребенок! — поздоровалась я. — Чего сидишь? Мама опять занята клиенткой?
— Угу, — ответила девочка. — Эта тетенька слишком громко смеется, так уж лучше здесь, чем там.
— Идем ко мне, — кивнула я головой, — проведаешь Персика, он будет рад твоему визиту, а то сидит дома один, скучает.
Вика спрыгнула с подоконника, бросив выразительный взгляд на дверь своей квартиры.
— А маме твоей я сама позвоню, скажу, что ты у меня, не волнуйся.
Девочка побежала вверх по лестнице легко перебирая ножками, и я поспешила следом за ней. Поднявшись на четвертый этаж, остановилась у двери своей квартиры, на которой большими буквами красовалась ярко-красная жирная надпись: "Ника — дура". Я потрогала краску пальцем. Из баллончика, для граффити. Вот как это теперь отмыть?
Вика в силу своего возраста прочитала написанное вслух, подняла на меня симпатичное личико и выразительно спросила:
— Это про тебя?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Заставить бы того кто это написал все отмыть!
Я без колебаний нажала кнопку звонка соседской квартиры, Нина Ивановна не заставила себя долго ждать.
— Добрый вечер, — хором не сговариваясь поздоровались мы с Викой, как только открылась дверь.
— Нина Ивановна, вы не видели, кто был автором этого произведения? — спросила я, указывая на свою дверь. — Кто решил высказать свое мнение таким варварским способом?
Женщина отрицательно покачала головой.
— Нет, не видела. Я сегодня на почту ходила. Когда выходила, ничего еще не было, а когда вернулась, то уже никого здесь не было. Правда видела, во дворе какие-то две девчонки незнакомые крутились, не то старшеклассницы, не то студентки, одеваются как хотят, и не разберешь. Сидели на качели долго, часа два, вот только недавно ушли. Но утверждать, что это были они, не буду, ибо не пойман не вор.
— Спасибо, Нина Ивановна и простите за беспокойство.
— Не за что детонька, не за что, — ответила соседка и проводила нас взглядом, пока мы не скрылись за дверью квартиры.
Вика быстро разулась, бросила курточку на тумбочку и побежала искать котенка. Я улыбнулась, вспомнив себя в ее возрасте. Как мало ребенку для счастья надо!
Переодевшись в домашнюю одежду первым делом сбросила сообщение Юле, чтобы та не волновалась за дочь. Пошарив по холодильнику, сообразила легкий ужин на двоих и поставила чайник на плиту. Скоро должен подъехать Борис, привезти продукты. Не хочу, чтобы он видел надпись и сообщил отцу, надо ее отмыть. Взяв тряпку и сильное дезинфицирующее средство, вышла на лестничную площадку. Не смотря на все мои старания, краска никак не хотела отмываться. Дверь была испорчена бесповоротно, нужно перекрашивать. Устало выдохнув, я смирилась с неизбежным и вернулась в квартиру.
Борис приехал как всегда в точно оговоренное время. Как у него это получается? Время и покупки — это два несовместимых для меня понятия, которые сложно контролировать во взаимосвязи, а у него получается. Когда я открыла ему дверь, из зала выглянула Вика и, увидев кто пришел, весело поздоровалось первой:
— Здравствуйте, дядя Боря.
— Привет, малявка, — весело ответил тот, подмигнув девчонке, словно давней знакомой.
Мои брови поползли вверх.
— Вы знакомы? — удивленно спросила я.
— Было дело, — усмехнулся Борис, — не смог пройти мимо такой красотки не познакомившись.
Вика смутилась и юркнула обратно в зал. Эти двое явно что-то скрывают, но это их дело. Бориса я знаю давно, лет десять. Он устроился на работу к моему отцу сразу после армии и проявил себя только с лучшей стороны. Этому человеку я доверяла и знала, что он не причинит вреда ребенку, поэтому не стала ни о чем расспрашивать.
— Ника, а что это у тебя за
