Читаем без скачивания Великая Мечта - Андрей Рубанов

Все знают, что происходит, ежели невзначай обмочиться на крепком морозе. Штаны во мгновение ока обмерзают, немилосердно обжигая голую кожу ног, – это минус, а плюс в том, что желтый лед спустя несколько минут можно кое-как отбить, далее отчистить снегом.

Самое страшное, что пришлось возвращаться обратно в кабак – чтобы заплатить. Глумливо-злорадные ухмылки ослепили, словно фотовспышки.

Сумрачно матерясь, апеллируя к Богу и судьбе, я загрузился в машину и поехал домой. На сегодня, пожалуй, достаточно.

9

Подле моего дома – современный подземный гараж в два уровня. Здесь я арендую стойло для своего железного коня. Паркинг отстроили в спешке, халтурно. Сверху капает, снизу течет. Шумно, грязно, перепутано и непродумано. В воздухе реет неприятная, мелкая, но всегда улавливаемая моими аллергическими ноздрями цементная взвесь. Дурное, нечистое место, слаженное без какого-либо уважения к людям. Если бы только я смог построить свой гараж – там все было бы устроено совсем иначе...

Однако своего я не построил. Ныне – довольствуюсь чужим. Вынужден мириться. Все удобнее, нежели держать дорогостоящую повозку на открытом воздухе, под ударами морозов и метелей.

На въезде – шлагбаум и пост охраны. Толстое стекло, окошко, внимательные глазки сторожа-распорядителя. Я улыбаюсь. Не подхалимски, а из хулиганского озорства (или из озорного хулиганства?). Разбитая час назад губа с одного края уже начинает опухать, и глаз ощутимо подплывает и неприятно дергается, поэтому приветственная гримаса получается несколько инфернальной, но я, подлец, вдобавок к улыбке еще и подмигиваю по-свойски. Дескать, дело житейское. Подумаешь, схлопотал пару апперкотов. С кем не бывает... Зато из сторожевой амбразуры не видно моих изгаженных штанов.

– Добрый вечер!

– Добрый. Вами тут интересовались...

Взгляд сторожа скользнул вверх и одновременно слегка вбок, посылая легко расшифровываемое сообщение: приходили люди оттуда. Понятно, откуда.

– Сейчас они там, внизу. Вас дожидаются...

Я возбудился. Мне по душе истории с продолжением, когда события происходят, происходят, происходят, напряжение нарастает, нарастает, нарастает – вот уже и нажрался в хлам, и алкогольной шизой пострадал, и поскандалил, и по морде получил, и на дворе поздний вечер... Кажется, уже пора бы перевести дух, ан нет – на самом деле все только начинается...

Лихо скатившись по тоннелю – колеса оглушительно и немилосердно хрустели по дикой смеси снега, льда, соли и грязи, – вырулил непосредственно к месту парковки и сразу увидел скромную, плохо ухоженную машинку с особыми номерами. Белые буквы на синем фоне. Подле с независимым видом прохаживался человек, очень похожий на переодетого мента. Мешковатая теплая куртка, перчатки, черная шерстяная шапочка, плотно обтягивающая верх круглого черепа, под локтем – пухлая кожаная папка. Второй сидел в руле. Такие ребята в одиночку дела не делают. Страхуют друг друга. Уважаю...

Свет в гараже плохой, на электричестве вовсю экономят, и на вентиляции тоже. Происходящее окутано серым сладким дымом, угар щекочет ноздри, въезжающие и выезжающие постояльцы подсвечивают себе, сквозь клубящийся пар, собственными фарами – слегка сутулящаяся фигура незваного гостя отбрасывает множество разновеликих теней и выглядит демонически. Впрочем, только на расстоянии. Вблизи это довольно приятный дядька с лохматыми бровями и плохо выбритой шеей.

Он с видимым недоумением оглядел меня – взъерошенного клоуна, маскирующего полами пальто собственные мокрые брюки – но совладал с собой и громко, но с известной казенной вежливостью сказал:

– Добрый вечер, уважаемый! Вы – Андрей, правильно?

– Может, и Андрей.

– А это – ваша машина, так?

– Что за вопрос? Какая вам разница, чья машина?

– Разница большая, – гораздо более жестко ответствовал незваный гость, достал из внутреннего кармана красную книжечку и сунул мне ее в раскрытом виде.

Я не стал читать. Чего там читать? И так все ясно.

– Судебный пристав Диколаев, – отрекомендовался плохо выбритый. – На ваше имя предъявлен судебный иск. Я здесь для того, чтобы его удовлетворить. На вашу машину налагается арест.

– Покажите решение суда.

– Его нет, – слегка замялся дядька. – Точнее, пока нет. Будет завтра. В десять ноль-ноль.

Мне удалось правильно выпятить челюсть.

– Тогда прошу пардона. Поговорим завтра в десять ноль-ноль. Моя собственность может быть отторгнута от меня только по решению суда. Отойдите в сторонку. Мне надо припарковаться...

– Что за фрукт? – осведомился встревоженный Юра.

– Судебный пристав.

– Чего хочет?

– Отобрать мою машину.

– Не понял.

– Машину отбирают, – тихо и терпеливо втолковал я. – Отбирает наш Сережа. Руками вот этого мужика с удостоверением.

– Теперь понял, – произнес Юра. Его глаза засверкали. – А что за мужик? Место работы? Звание? Должность? Ну-ка, дай, я с ним поговорю. Один на один. Без тебя.

– Как ты с ним поговоришь без меня? – грустно возразил я. – Ты же мертв. Тебя нет.

– Может, меня и нет, но поговорить я сумею. Кто сказал, что мертвый не может одернуть живого? Слышь, ты! А ну-ка, продерни отсюда! Это моя машина! Хочешь ее забрать – давай, попробуй! Если духу хватит...

Пристав Диколаев скис, завздыхал, подмигнул приятелю, так и не удосужившемуся вылезти из теплого салона служебного авто, и выдал культурную улыбку.

– Не груби, парень. С огнем играешь. Нельзя идти против закона...

– Идти можно против чего угодно! И потом, какой я тебе парень, мне тридцать шестой год! Посторонись, от греха, или я вызову охрану. И, кстати, завтра же подам встречный иск...

Некоторое время молчали. Юра щедро генерировал безмятежность. Его треугольное лицо украшала благодушнейшая полуулыбка. Челюсти перемалывали резинку. Поза тела выражала радость жизни. Абсолютно все указывало на то, что человек взбешен до крайности, но талантливо сублимировал бешенство в счастливое предвкушение драки и теперь счастлив именно предвкушением. Адреналиновый гурман.

Жаль, что я не такой.

Пришлось негромко посоветовать:

– Веди себя прилично. Считай, что машина – ушла. К Сереже Знаеву.

– А ну, дай телефон – я позвоню этому Сереже...

– Незачем. Я же ему должен. Ты же присутствовал при разговоре. Сегодня к концу дня я был обязан вернуть ему ссуду. Я ее вернул, но не в полном объеме. Теперь, по условиям договора, наш банкир может взыскать с меня любое мое имущество. Он решил взыскать автомобиль. Автомобили удобно взыскивать. Они – ликвидны. Сегодня взыскал, завтра быстро продал и компенсировал убытки...

– Ебал я убытки, – тихо ответил мне мой товарищ. – Ебал я ликвидность. – Тут он повысил голос. – Ебал я все, что можно взыскать! Ебал я такую систему жизни! Дай телефон!

– Не дам. Ты все испортишь.

– Дай телефон!!! – выкрикнул Юра высоким голосом, очень хрипло и грубо. – Дай телефон!

– Ты все испортишь, – повторил я, запуская ладонь за борт пиджака и вытаскивая мобильную трубу.

Судебный пристав Диколаев посмотрел на меня с вдумчивым подозрением, засопел и переложил свою папку из руки в руку. Без сомнения, он, как и я, в конце ледяного январского дня сильно устал и явно хотел побыстрее разобраться с текущими делами. Он не желал скандала. Он всего лишь работал. Я же – сражался. В этом и заключалась разница.

– Алё! – выкрикнул Юра. – Банк? Подруга, дай-ка мне Сергея Витальевича! Он еще на месте? Вот и славно. Кто спрашивает? А тебе не все равно, кто спрашивает? Представиться, говоришь? А оно тебе надо, чтобы я представлялся? А вдруг ты потом будешь плохо спать? Ты об этом подумала?

– Переключаю на службу безопасности, – осторожно прошелестело в ответ.

– Переключай куда хочешь, но только потом. А сейчас соедини с Сережей. Моя фамилия Кладов...

– Рубанов! – выкрикнул я в трубку.

– Не поняла...

– Девушка, – любезнейше, вполголоса, произнес Юра. – Кладов, Рубанов – какая разница? Помните песню Высоцкого: «У меня было сорок фамилий, у меня было семь паспортов, меня семьдесят женщин любили, у меня было двести врагов...» Соедините, и все. Очень прошу. Настаиваю. Вопрос одной минуты. Пустяковый разговор. Срочно.

– Хорошо, – сдалась девчонка. – Так как вас представить?

– Представь меня высоким, широкоплечим, голубоглазым, богатым, щедрым, умным и веселым...

– Прекратите. Я серьезно.

– Скажите – старый друг беспокоит. Знаете, как бывает: старые друзья беспокоят, как старые раны...

– Соединяю.

– Кто говорит? – нервный фальцет банкира задрожал в моей голове.

– Слышь, ты! Ты чего творишь, Сережа?

– Кто говорит?

– Я говорю, я. Ты понял, кто. Что происходит? Что за движения? Сейчас возле моей машины пасутся мусора и чего-то хотят. Ссылаются на тебя.

– Мусора? – аккуратно переспросил Знаев. – Ты хотел сказать – сотрудники правоохранительных органов?