— Вместо определенного ответа — дипломатические увертки.
— Но, Федя, — взмолилась я, — ты представь себе, сколько трудностей нам придется преодолеть…
— Нам! Ты сказала — нам!
Он схватил меня в охапку и закрутил по комнате.
— Значит, ты меня хоть немножко любишь?
Странно, такой красивый, на мой взгляд, мужчина и сомневается в том, что женщина может его любить. Я всегда считала, что красавцы безмерно самоуверенны. Но главное, мне кое-что мешало… Отсутствие, нет, не легкости, а единения, понимания, общности интересов — тут можно было бы долго подбирать синонимы — словом, то, что объединяет мужчину и женщину тогда, когда они не лежат в постели…
Да, несомненно, Михайловский был куда основательнее того же Дольского, надежнее, даже величественнее… Но не могу же я всю жизнь заниматься тем, что разъяснять ему свои порывы, желания, интересы, которые он — как мне кажется — будет сравнивать с неким шаблоном, им же самим изготовленным.
Для того чтобы в этой ситуации определиться, мне и вправду нужно было время, а Федор этого не понимал. Он ждал, что я с сияющими глазами брошусь ему на грудь, орошая ее счастливыми слезами.
Но поскольку Федор стоял и выжидающе смотрел на меня, мне пришлось играть. Итак, он спросил: люблю ли я его хоть немножко?
— А ты меня?
— Я первый спросил.
— Разве что самую малость.
Но он взглянул в мои глаза и решил, что все обстоит несколько иначе, и откровенно этому обрадовался.
— Вот обида, а мне нужно уехать.
— Прямо сейчас?
Я подшучивала, но Федор огорчался всерьез.
— Меня будут ждать у дома через семь минут.
— Семь минут? Тогда не буду себя и растравливать. За семь минут мы явно не управимся.
Может, напрасно я меряю его по себе? Он просто серьезный, в отличие от меня. И думаю, на мое счастье, не слишком уверен в своей мужской неотразимости. Мне бы не хотелось сомневаться в его верности. Понятное дело, каждая женщина этого хочет, но вдруг мне повезет?!
В какой-то момент меня захлестнула эйфория, но разумной частью сознания я понимала, что на самом деле не так-то все просто.
— Федя, но сейчас я не могу остаться. У меня ведь тоже есть дело и обязанности перед подругой и партнером. То есть я не могу все бросить и ни о чем больше не думать, хотя бы мне очень этого хотелось.
В самом деле я не могла. Если он по-настоящему любит меня, то должен это понять. И почему-то некстати выплыла мысль: а зачем тогда я отправила домой в контейнере теткины вещи?
— И у меня по времени совпали две важнейшие операции: одна — по линии работы, другая — по линии жизни… Лара, завтра все равно пятница. Побудь у нас хотя бы до воскресенья. В воскресенье утром выедешь… Но прямо сейчас ты не сбежишь? Смотри, а то я запру тебя в квартире.
— Не сбегу. Разве что в магазин ненадолго выйду.
— Зачем тебе понадобился магазин?
— А ты уверен, что в вашем холодильнике я найду все необходимое для приготовления ужина?
— Не уверен.
— То-то же.
— Неужели ты будешь готовить ужин?
Непонятно, что странного в том, что женщина собирается готовить ужин? Неужели до сих пор его дамы сердца не пытались завлечь Федора своей кухней?
Мои знакомые женщины первым делом угощают своих избранников чем-нибудь вкусненьким, обычно своим фирменным блюдом. Ведь даже маленьким девочкам известно: путь к сердцу мужчины… и так далее. Значит, ни одна из них не стала близка Федору настолько, чтобы могла с подобными намерениями подойти к плите.
Я все никак не могла поверить, что он произнес слова любви после одной-единственной ночи. Неужели так бывает? И не надо встречаться годами, чтобы получше узнать друг друга?
— Буду. А что в этом необычного?
— Тебе не понять. — На лице его появилось мечтательное выражение. — Чтобы в этой квартире, на обычной «брестской» плите, просто взяли и приготовили ужин… Нет, Лерка, конечно, пытается готовить, но чтобы взрослая женщина-хозяйка… А меню уже напечатали?
— Меню до срока не оглашается.
Он в показной задумчивости покачал головой:
— Придется ждать и надеяться.
— На что? — Пришла пора мне удивляться.
— На то, что ты не пересолишь, доваришь…
— Ах, ты… Федя съел медведя!
Я замахнулась на него кухонным полотенцем.
— Не сожжешь. — Он ловко увернулся, схватил меня и прижал к себе, целуя.
— Федя… Насчет отправки меня ведь никто и не спрашивал, понимаешь? Я пришла домой, а там уже стоит контейнеровоз, куча мужиков и пустых ящиков…
Сообщать мужчине такое во время поцелуя… Хорошо, что и он путает личное с общественным, а то мог бы обидеться.
— Я уже и сам понял, что налетел на тебя зазря. Скорее всего Бойко лишь хотел побыстрее отправить тебя отсюда, чтобы тебя его дела никаким концом не коснулись. Ну, дорогая, я побежал, а ты смотри, дальше магазина — ни ногой!
— Есть, товарищ майор! Разрешите идти к плите?
— А поцелуй на дорожку?
На поцелуй еще немного времени оставалось.
В девять часов вечера Федора все еще не было. Торжественный ужин, задуманный мной, похоже, откладывался на неопределенное время.
Валерия ничуть не удивилась, когда я сказала, что пару дней мне придется пожить у них в квартире.
— А что, класс, — сказала она. — Я хоть смогу представить себе, что такое настоящая семья. Правда, мама у меня чересчур молода…
— Так уж и чересчур!
— Думаешь, ты могла бы родить дочь в девять лет? — хмыкнула Лера.
Она пришла недавно и открыла дверь своим ключом, а я как раз на кухне заканчивала готовить праздничный ужин.
— Ой, как пахнет! — восторженно взвизгнула она. — Наверное, у меня руки не из того места растут. То, что я готовлю, есть можно, но оно никогда так не пахнет.
— Тогда давай садись, я тебя покормлю.
— А ты сама уже поела?
— Нет, я подожду пана майора.
— Подождешь? Да ты за это время два раза успеешь проголодаться!
— Ну представь, папа придет, а я ему в тарелку все положу, а сама есть не стану.
— Подумаешь, его аппетиту это ничуть не повредит. Слушай, Лар, у меня идея: давай с тобой выпьем немножко. Все-таки ты у нас в гостях. Впервые останешься ночевать…
— Ах ты, вредина!
— Кроме того, я думаю, стоит отметить еще кое-что.
— А папа ругаться не будет?
— По праздникам он и сам мне рюмку наливает. Маленькую. А потом, ты разве забыла, я в валютный бар ходила.
— Как же, помню! — кивнула я. — Папе рассказала?
— Не все, — призналась она.
— Ну хорошо. Мы в четыре руки накрыли на стол, поставили три прибора. На всякий случай, вдруг Федор сможет освободиться пораньше. Валерия принесла початую бутылку красного сухого вина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
