Весь вечер Лариса упивалась мужским вниманием. Ее пересаживали на подветренную сторону, укутывали пледом, предлагали лучшие кусочки, ни разу не забывали подливать водочки, и Левушка исполнял все ее музыкальные заказы. Она то и дело ловила на себе взгляды, и с каждой минутой чувствовала себя все неотразимее. К полуночи она уже была маркизой ангелов, королевой Камелота, повелительницей Тьмы.
Глеб чуть не испортил все дело, когда заявил, что хочет спать, и попытался утащить ее в палатку. Она не пошла. Она осталась царить над верными вассалами, не обратив никакого внимания на обиду мужа: царь не должен думать о каждом, царь должен думать о важном. Что-то подсказывало Ларисе, что с уходом Глеба начнется еще более интересная игра.
Левушка достал новую бутылку, и жестяные кружки застучали чаще. Лариса легла на бок, подперев голову рукой, скинула плед, как бы ненароком приспустила блузку с плеча и стала сквозь ресницы смотреть на всех по очереди.
Нелюбов перехватил у Левушки гитару, затянул любовные баллады Высоцкого. Левушка переполз к Ларисе на пенку и устроился, положив голову ей на бедро. Варяг погрозил ему пальцем:
- Смотреть можно, трогать — нет!
- Я ак-куратненько, - ответил Левушка, накрыв ладонью ларисину коленку.
- Знаем мы, как вы аккуратненько, - пробормотал Варяг и тоже придвинулся к Ларисе. - В отсутствие Глеба я буду охранять тебя от этих павианов.
- В охране не нуждаюсь! - капризно ответила Лариса.
Она даже отстранилась от Варяга. Потревоженный ее движением Левушка недовольно заворчал и стал ерзать, пытаясь устроиться так же удобно, как лежал раньше и по этому поводу обшаривая ноги Ларисы от колена и выше. Лариса шлепнула его по руке: вот уже несколько минут она играла с Нелюбовым, и третий был лишний. Левушка обиженно замычал, - ничего более конструктивного он возразить не мог. Лариса вернулась в игру. Она смотрела Нелюбова и тут же делала отстраненное лицо, опуская глаза. Потом она вглядывалась в черную чащу, - ну, совершенно, как заточенная в башне принцесса в ожидании верного рыцаря. Потом снова смотрела на Нелюбова, - убедиться, что он по-прежнему поет для нее. Нелюбов же не отводил взгляда. В свете костра этот взгляд казался Ларисе полным пламенного желания, жгучего страдания, огненной готовности на все. Он возносил ее на пьедестал, о котором мечтает всякая женщина, не находящаяся на этом пьедестале в данный момент. И Лариса с наслаждением сидела там, на самом верху, вровень с облаками, болтая ножками.
- Ну и самомнение у тебя, Нелюбов, - заметил Варяг в перерыве между песнями. - Если в компании одна женщина, то смотреть она должна только на тебя.
Нелюбов широко улыбнулся.
- Но ты ж помни, - продолжал Варяг, - что у нее уже есть хозяин.
- Я вам кошка, что ли? - обиделась Лариса. - Кто это у меня хозяин?
- Вот именно, - сказал Нелюбов.
- Вот именно, - буркнул Варяг и заткнулся.
Левушка, предприняв очередную попытку полапать Ларису и получив от нее очередной шлепок, уполз к Доктору Глебу в палатку. Варяг отошел до ближайших кустов.
- Какая ты красивая, - шепнул Нелюбов.
Лариса не услышала последнего слова и стала просить, чтобы Нелюбов повторил его.
- Кра-си-ва-я! - еще тише шепнул он с предельно четкой артикуляцией, так что Лариса и по губам могла бы понять, что это за тайное слово.
Варяг вернулся и сидел с ними, сколько мог. Но он не участвовал в увлекательной игре - и адреналин не гнал прочь его сон. А выпитая водка, напротив, очень даже усыпляла. Защебетали ранние пташки. Нелюбов и Лариса уже просто сидели и ждали, когда уйдет Варяг. Наконец, он ушел.
- Иди ко мне, - сказал Нелюбов.
Лариса слетела со своего пьедестала. Пригнув голову, она четвереньках проползла несколько шагов, что отделяли ее от Нелюбова.
И сейчас Лариса тщетно пыталась смотреть свысока. Нелюбов был выше на полторы головы, абсолютно не испуганный и нисколько не беременный. Лариса повернулась к окну.
- Ты прав, я ничего не смогу рассказать, - мрачно сказала она. - Но и рожать, ты пойми, я не могу. Вдруг это в самом деле от тебя? Нельзя же так с Глебом.
Нелюбов погладил ее по плечу.
- Я найду для тебя денег, - сказал он.
Нелюбов танцевал. И Катя, и Полина думали, что это фламенко. Нелюбов ничего не думал, он просто жег взглядом воображаемую партнершу, делая выпады и пируэты, прихлопывал ладонями и бил каблуками булыжники.
Рабочий день продолжался. Нелюбов перебрался из Яндекса в Livejournal, - там под ником Huan Ly Ya он рассказывал трем сотням своих фрэндов, что несмотря на повседневные труды и заботы, некоторые находят в себе силы еще и для героических поступков. Вот Huan Ly Ya, например, находит: сейчас он озабочен поиском крупной суммы на операцию жене своего друга. Уже с десяток фрэндов устыдились своего безоблачного благополучия и выказали желание поддержать героизм Huan Ly Ya материально.
Мобильник, отлученный от тела после разговора с Ларисой, лежал теперь на столе. Там он и завибрировал, издавая скрежет и карканье. Нелюбов ответил без заминки.
- Нелюбов, миленький, мне очень надо поговорить с тобой, - сказала Галя.
- Ты там ревешь, что ли?
- Да-а-а...
- Ладно, - подумав, буркнул Нелюбов. - Через час заеду, пообедаем где-нибудь.
Он снова снял пиджак со спинки стула и пошел к директору.
Директор свирепо таращился в монитор и лупил по клавишам - с кем-то ожесточенно бранился в аське. Нелюбов подошел и деликатно постучал по подлокотнику его кресла.
- Ща, погодь, - бросил директор, не отрываясь от монитора.
- Мне секундочку, - сказал Нелюбов.
Директор добил очередную фразу и вместе с креслом развернулся к нему.
- Ну, чего?
- Авансик. Очень надо. Прямо горю.
Директор задумчиво смотрел на Нелюбова. Нелюбов скорбно смотрел на директора. Директор покосился на монитор - сдался.
- Сколько?
- Десять.
- Пять, - сказал директор, чертя означенную сумму на бумажке для бухгалтера.
- Что ж ты со мной, Кеша, делаешь, - вздохнул Нелюбов.
- Много денег — вредно, - ответил директор, возвращаясь к виртуальным переговорам.
- Я на пару часов к Ярилину отъеду, - сказал Нелюбов. - Надо обсудить кое-что по кефирному тендеру.
- Мм-угу, потом поговорим.
Через полчаса зеленый «шевроле» с сочно-синими цифрами на дверцах — телефон службы такси — вез Нелюбова к Гале. И еще через полчаса он вез Нелюбова с зареванной Галей в ресторан, недавно открывшийся под заголовком «Мэгрэ обедает».
По дороге Галя сказала только, что страшно признательна Нелюбову. Пока не приехали, она сидела, прислонившись лбом к его плечу, и влажно сопела в рукав пиджака.
В ресторане, где по стенам висели курительные трубки и черные шляпы-котелки, Нелюбов заказал ей дорогущий «Гавайский закат». Он не пробовал этого коктейля, но ему понравилось, что из всех перечисленных ингредиентов знакомым был лишь лимонный сок. Принесли большой стакан, в котором розовые слои чередовались с голубыми. Галя присосалась к соломинке, и пила закат, как-будто это была простая кока-кола. Нелюбов, побалтывая в бокале коньяк, молча смотрел на нее. Когда стакан почти опустел, она, наконец, заговорила.
