— Дайте отгадаю, вы встречаетесь? — в лоб спросил он, когда ребята стали чувствовать себя неловко от затянувшегося молчания и пристального внимания Сильнейшего.
— Нет! — хором выкрикнули они, испуганно обернувшись друг на друга.
— А то я наслышан о высоких требованиях вашей родоначальницы и весьма удивлён.
— Наслышаны? — удивился Матвей, а Серафима от такой наглости даже дар речи потеряла на миг. Выпучила глаза, рот раскрыла, а слов не находила.
— Да, — спокойно кивнул Дантэн, мягко улыбаясь расстроенной девушке, которая смогла взять себя в руки и захлопнуть рот, клацнув от злости зубами.
— Насколько я знаю, вы из небогатой семьи и вовсе не брюнет, — обратился Ход к Матвею. — Это очень строгие критерии, по которым рассматривают женихов для сиары.
— Вас это не касается! — попыталась остановить его Серафима. — И вы лезете не в своё дело!
— Вот как? Удивлён. Вторично! — особо подчеркнул атландиец, еле сдерживая смех от вида покрасневшей Заречиной. — Так как мне было чётко и понятно сказано…
— Не вам, а мне! — не выдержала Фима и попыталась оттеснить Матвея себе за спину.
— Ах, если бы только вам, — рассмеялся Дантэн, наблюдая за бравадой землянки. — Я чётко понял: ваша бабушка беспокоится, что вместо породистого кота, вы вдруг приютите блохастого бездомного котейку, которого вам будет просто жаль. Но не будем о грустном, хотя, признаюсь, было забавно.
Но Фима не слушала атландийца, негодуя на то, что кое-кто превышал свои полномочия! Причём так грубо, что это даже неприлично!
— Откуда? Откуда вы узнали про требования? — тут же стала наседать на него Фима, ведь в утреннем разговоре про брюнета она точно ничего не говорила, это было раньше.
— Я заинтересовался предложением и немного полюбопытствовал.
— Это нечестно! — уже не сдерживалась Серафима, когда Ход прямым текстом признался, что ущемляет её права на личную жизнь.
— Ну что вы, сиара. Важна каждая информация, я вам уже об этом говорил. Ведь говорил? Предупреждал?
— Знаете что, ваши шесть минут и тридцать секунд закончились! — не выдержала она и припустила на выход, злясь на себя за вспыльчивость. Ведь могла и промолчать. Но эта самовлюблённая заноза, этот напыщенный эгоист!
— Не мои, а ваши, сиара! — догнал её окрик Дантэна, когда она спускалась по короткой мраморной лестнице в холл.
Робот попрощался с ней, открыл дверь, затем попрощался с Матвеем, и Фима остановилась, зажмурившись, глубоко вдыхая прохладу ночного воздуха.
— Вампир! — процедила она сквозь зубы. Знала же, что затишье бывает перед бурей, что он выждет и уколет побольнее. Думала, что он умнее, но самовлюблённость взяла над атландийцем верх, не мог не оставить последнее слово за собой.
— Серафима, а это правда?
Девушка обернулась на парня, недоумённо хмуря брови.
— О чём ты?
— Ну о жёстких требованиях.
Девушка опять моргнула, растерявшись. Нерешительность в серых глазах Матвея была такая искренняя, хотя раньше он не казался робким парнем, наоборот, весь из себя таинственный, взрослый, холодный.
Потерев лоб и взглянув на двери исторического музея, Фима позвала Матвея за собой, желая уже определиться.
— Знаешь, любая бабушка хочет, чтобы у внучки был богатый и любящий муж. Мне достаточно любящего, и что бы между нами было что-то общее, например хобби, страсть к истории. Да и брюнеты нравятся только бабуле, поверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Матвей поймал девушку за руку, останавливая, а затем обнял, притягивая к себе.
— То есть ты не против того, что я из небогатой семьи? — прямо спросил он, а Фима, слегка изумлённая такому повороту в поведении Железного, слегка растерялась и шумно выдохнула.
— Эй, ты полегче. Я же сказала — любовь для меня главнее. Любовь, — повторила, мягко отстраняясь.
А юноша расплылся в улыбке.
— Но ты не влюблена? — не то вопрос, не то утверждение заставило Фиму засмущаться. Всё же Матвей умел заинтересовать собой.
— Пока нет, но всё возможно, — легкий взмах ресниц, как учила баба Мара, и Серафима вдруг поняла, что ей нравится. Да, безумно нравится вот так вот играть с Матвеем, и даже инцидент с Ходом как-то сразу забылся. Ну шпионит он за ней, ну и что? Зато Железнов встрепенулся. Может ещё кто-нибудь начнёт за ней ухаживать.
***
Утром, улетая на Урнас, девушка очень сожалела, что так толком и не рассмотрела экспонаты в историческом музее, хотя они были редчайшими. Зато больше не придётся видеться с закостенелым хамом. Но, как оказалось, зря она расслабилась.
Следующая неделя была посвящена подготовке к интервью, которое было назначено на четверг после ужина, и Фима полностью погрузилась в изучение биографии выдающегося атландийца. Но, к сожалению, ей частенько мешали сосредоточиться. Матвей часто просил помощи, да и просто предпочитал работать с ней рядом. И как-то раз к ним подсели Саша Мантьян и Алик Маратов.
— Ты знала, что именно Тманг отдал приказ уничтожить наших разведчиков?
Девушка моргнула, совершенно не узнавая всегда доброго Сашу. Сегодня он был невероятно злым. Это чувствовалось на подсознательном уровне. Словно флюиды злобы волнами расходились, да и взгляд выдавал его с головой. Девушка опасалась такого Мантьяна, кожей чувствовала опасность. Маратов был просто обеспокоен, может, даже взволнован.
— Да, — всё же не хотелось обманывать своих. Она не так давно узнала об этом и опасалась озвучить своё открытие хоть кому-то, ведь тогда разразится буря, предвестник, которой уже сидел перед ней.
— Вот как, — взорвался Саша яростным шёпотом, а Алик за плечо пытался его усадить на стул, чтобы не привлекать внимание тех же роботов-помощников. — То есть тебя не трогает, что атландийцы напали на наших разведчиков?
— Почему не трогает? — отозвалась с вызовом Фима.
— Саш, она тут при чём? Она не Тманг, а ты срываешься на ней, — попытался осадить Мантьяна Железнов, когда понял, о чём говорят ребята.
— При том, — огрызнулся Саша.
— Дедушка Саши был среди разведчиков, — объяснил Алик.
— Соболезную, — смутилась Фима, глядя на страдальческое лицо Саши.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, мой дедушка был на том звездолёте. И я хочу посмотреть этому Тмангу в глаза, чтобы спросить за что? Ведь можно было договориться. Почему они уничтожили наших разведчиков?
Боль в синих глазах острыми иглами пронзила сердце девушки. В каждой морщине, залёгшей на высоком лбу Мантьяна, прятались тени долгих лет поиска ответов на мучавший парня вопрос. Ведь атландийцы считали себя высшей расой, тогда почему выбрали такой путь?
