Ветер слухов, сплетен, закрытой информации — пронизывает всё здание на Кирова, 4.
Что касается моих дел. Может порадовать такой новостью: в Олешках, в дачном поселке принадлежащем Керимову проживают несколько мужчин, двое из которых подходят к описанию Мустафы-Малыша и Гарика. Они находятся в охотничьем домике на отшибе поселка. Продукты завозит по вечерам водитель Керимова. Иногда туда доставляют женщин. В общем, та еще малина. Что касается допроса директора рынка Керимова, да еще и со средствами, развязывающими язык, — полный облом. Начальник строго запретил. Сказал, еще не пришло время.
— Что ни делается — всё к лучшему, — пожал плечами я. — Тем более, последнее время меня эта тема все меньше и меньше колышет. Дела мои идут неплохо; мерзавцев Бог, так или иначе, накажет; зачем лишний раз рисковать? В общем, ты был прав, Жора, когда отговаривал меня заниматься этой мутью.
Петровский удивленно поднял брови, по лицу его скользнула гримаса досады. Я не показал, что это заметил.
— Ну и слава Богу! — нехотя сказал он. — Эти выродки и так долго не протянут, врагов у них вагон и маленькая тележка. К тому же, сейчас Керимов попал под наезд донецких, а это значит, что кровушки в ближайшее время прольется немало. Недаром он собрал всю свою шайку в Олешках. Чует, видно, что скоро придут несладкие денечки…
Вот, и ладушки! — согласился я. — Буду надеяться, что органы правопорядка сработают нормально, нечего мне заниматься чужими делами, отбивать хлеб у специалистов.
Неожиданно он попросил меня, если появится такая возможность, найти какого-нибудь приличного коммерсанта, который мог бы оказать его отделу материальную помощь. — Понимаешь, сейчас в моду входят мобильные телефоны, очень удобная штука, а у моих ребят — ни одного… Скажи, что не безвозмездно, если ему что понадобится — пусть только маякнет. Та же милиция у нас шнурки завязывает…
— Знаю, как завязывает, — подумал я, вспомнив разграбленную квартиру Дины и капитана, вешавшего лапшу мне на уши. Все вы одна хорошая шайка…
После встречи с Петровским задумался о борьбе с коррупцией. Берусь утверждать, что в изжитии этой скверны, что бы мы ни делали, у нас ничего не получится. Нужны нестандартные решения. Только так. Борьба с ней в разных странах ведется по-разному. Как по мне, нашему менталитету ближе азиатский путь. Он не требует значительных материальных затрат и достаточно продуктивен. Смотрите, как с этим чудищем справляются в стремительно развивающемся Китае. Там видным коррупционерам или торговцам наркотиками не назначают больших сроков наказания. Может, не хотят содержать армию преступников за счет государства, не знаю. Или хорошо знакомы с природой человека и поступают сообразно этому.
Помните, как было когда-то у нас, в Советском Союзе? Вслух для советских людей самой большой ценностью декларировалась свобода личности. На этом понятии воспитывались миллионы. Но когда надо было кого-нибудь наказать за очень серьезное преступление, например, хищение в особо крупных размерах или предательство Родины, или за убийство при отягчающих обстоятельствах, его почему-то лишали жизни, а не столь ценной и необходимой свободы. Даже если для этого приходилось издавать законы обратного действия, т. е. после уже осуществленного преступления.
Правда, делалось это кулуарно, втайне, ходили даже слухи о каких-то урановых рудниках; а надо бы, чтоб смерть негодяев служила обществу не только в плане очищения от мерзавцев, но и в качестве демонстративного примера. Как это делается сегодня мудрыми китайцами. Напомнить, как?
Недавно видел это по телевизору. Там показали два ряда людей с умными интеллигентными лицами, некоторые в крупных роговых очках (выстраивать коррупционные схемы не каждый дурак сумеет!), с руками, заломленными назад, в оранжевых однотипных робах. Внешне они стояли спокойно, только на лбу блестели капельки пота, выдававшие страшное напряжение. За экзекуцией наблюдала огромная толпа, лица зрителей были бесстрастны. Они внимательно смотрели на людей в робах, которые еще вчера были министрами и генералами, таможенниками и просто чиновниками, слово которых так много стоило и приемные полнились людьми, готовыми на все, чтобы решить свои проблемы. Надо понимать, никто из них не проедал последней «миски риса», все были неплохо обеспечены, но захотелось большего. Его и получили. Действо транслировалось по радио и телевидению на всю огромную страну.
Женя встала и вышла из комнаты. Не захотела смотреть. Видит каждый день смерть на работе. Зачем ей это еще на телевизоре? Я на мгновение представил себе среди казнимых нескольких знакомых, по ком тюрьма давно плачет. Они легко вписались, несмотря на европейский тип лица. Читатель тоже может попробовать. Ну как, получилось?
Вначале к барьеру подвели один ряд. С каждым приговоренным работало два человека в военной форме. Один, определенным образом нагнув, придерживал его, другой поднес к голове преступника винтовку. Меня поразила синхронность, с которой все выстрелили по команде. Затем к ним подвели второй ряд…
Автор этих строк категорически возражает против любых обвинений его в черствости и жестокосердии, и в тех же качествах — жителей Поднебесной, практикующих подобные меры наказания. Потому что знаком с Библейской мудростью: «Мягкость по отношению к преступнику — всегда оборачивается жестокостью по отношению к честным людям». Ничего, лучше этого, человечество еще не придумало.
Советовался по этому поводу со своим старинным приятелем, ученым (настоящим, а не из нынешних, покупающих беспомощные диссертации вкупе с пустыми званиями зарубежных членов всяких академий), и он меня горько разочаровал. Сказал, что с ужесточением наказаний он согласен, но только не у нас.
— Как это? — удивился я. — Что значит, не у нас? В Китае, значит, можно, а у нас — ни-ни?!
— Не горячись, — спокойно отвечал он, — ты же сам говоришь о «тотальной» коррупции, разве с нашими прокурорами и судьями можно надеяться на справедливое наказание? А здесь смертью пахнет! Поверь, если такой жесткий закон будет принят, то затронет он исключительно учителей и врачей, берущих от нищеты скудные подачки! Тех, главных, он никогда не коснется. Знаешь это: ворон — ворону…
Вспомнилось незабываемое Пушкинское: «Сказка ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок». Чтобы намек стал уроком, надо чаще намекать на события исторические. Как имевшие место в прошлом и грозящие повториться в будущем, они более продуктивны.
Не забуду, как в далекие студенческие годы, когда я увлекался историей разных стран и народов, меня поразило одно событие, красочно описанное в мемуарах Сергея Юльевича Витте, премьер-министра Российской империи.
Витте писал о двух высших сановниках-мандаринах китайской императрицы Цыси, которые, получив крупную взятку от страдающих имперской ментальностью россиян (один — двести, другой — триста тысяч золотых царских рублей), дали своей властительнице совет: безвозмездно, во имя будущей дружбы, передать России Ляодунский полуостров,
