Он посмотрел сначала на одну свою руку, потом на другую, бросил лопатку и протянул Марине обе.
— Молодец ты какой.
— А папа?
— Папа? — Марина обернулась через плечо и отыскала взглядом Асадова с Юлей. Они как раз скатились с горки, торопливо поднялись, Юля принялась быстро отряхиваться, а Алексей оглянулся на Марину, кинул виноватый взгляд, а та ему пальцем погрозила. — Папа уже идёт, Антош. Давай с тобой поиграем.
Алексей за руки приподнял Юлю над сугробом, она громко рассмеялась, а когда он поставил её на землю, принялась отряхиваться.
— Ну что, промокли оба? — поинтересовалась Марина.
Алексей повернулся к ней с улыбкой, но в глазах застыл вопрос. Правда, Маринин голос прозвучал спокойно, и Асадов почувствовал себя увереннее. А тут ещё Антон поднял руки вверх и требовательно захныкал.
— Что такое? — Лёшка взял его на руки и заглянул в глазки. Марина наблюдала за ними зачарованно, но опомнилась и отвернулась.
— Что делать будем? — спросил Алексей немного позже. Юля играла с Антоном, водила его за руку и что-то ему рассказывала, а Антон поглядывал задумчиво и тянул её к сугробу, намекая, что лопатку ему дали не зря. Марина внимательно наблюдала за ними.
— Он на тебя похож, Алёш.
— Похож, — согласился Асадов тихо. Очень боялся, что она сейчас снова заговорит о том, что "всё было не зря".
— Что у тебя случилось?
Он откинулся на спинку скамейки, а руки сунул в карманы куртки.
— Ничего… Ничего из ряда вон выходящего.
Марина смотрела на детей.
— Вы поругались? — Она несколько минут уговаривала себя произнести вслух этот вопрос. Сколько раз клялась себе, что не полезет в его семейную жизнь, чтобы не происходило, её это не касается.
— Не в этом дело, Марин. Ты сама знаешь, что можно ругаться, можно мириться, но если не понимаешь человека…
— И в чём ты её не понимаешь?
Он хмыкнул.
— Почему ты думаешь, что это я её не понимаю? Может она меня?
— И тебя бы это сильно беспокоило? Не думаю.
Алексей посмотрел на неё, развеселившись в одно мгновение.
— Вот как ты можешь, а?
— Ты же сам сказал — я знаю.
— Не такой уж я и чёрствый. И эгоист в меру.
Марина усмехнулась и кивнула, правда, на него так и не взглянула. А Алексей смотрел на её профиль, на волнистые пряди, которые выбивались из-под её шапки. Он смотрел, смотрел, а потом вынул руку из кармана и погладил Марину по плечу. Она напряглась и плечом повела.
— Прекрати.
Асадов сунул руку обратно в карман.
— Антон, вылезай из сугроба! Юль…
— Мы не будем больше в снег лазить! — пообещала девочка.
— Тебе не по себе?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты ведь расстроилась.
Она повернулась к нему.
— Тебе это очень важно?
— Да.
— Сейчас? Тебе нужно, чтобы я сейчас тебе сказала… то есть, успокоила тебя?
Стало немного стыдно, и глаза Алексей отвёл.
Он выглядел очень расстроенным и уставшим. Пользуясь моментом, Марина его рассматривала и то, что видела, ей не нравилось. Лёшка выглядел не просто измождённым, Марину напугала мелькнувшая мысль, что он вдруг постарел. За какую-то неделю. Что у них творится?
— Лёша…
Антон споткнулся и упал на колени. Оглянулся, выглядел удивлённым своей неуклюжестью, но когда увидел отца, решил пожаловаться.
— Папа!
Алексей легко поднялся, подхватил сына и вернулся на скамейку уже с ним.
— Колобок ты. Что ты падаешь всё время?
— Комбинезон велик ему потому что. — Марина мальчику улыбнулась. — Да? Вот ноги и заплетаются.
— Да, — кивнул Антон и протянул ей руку, с которой почти свалилась варежка.
Юля подбежала и привалилась к Марининому плечу.
— Устала?
— Пить хочу.
Марина посмотрела на Алексея.
— По домам?
Невозможно так жить. Расстались на стоянке, Марина держала Антона на руках, пока Лёшка складывал коляску и загружал её в багажник машины. Мальчик капризничал, куксился и даже носом шмыгал, а на Марину смотрел жалобно, полными слёз глазами.
— Тош, ну ты что? — уговаривала она ребёнка и вытирала его мокрые щёки. — Спать хочешь? Лёш, он спать хочет уже. Вези его домой быстрее.
Алексей забрал у неё сына и чмокнул его в нос.
— Не реветь, — сказал он.
— Пока. — Юля помахала им рукой. — Мам, а почему Антон плачет? — спросила она, когда они с Мариной сели в свою машину.
— Он же маленький, Юль. Спать захотел, вот и капризничает.
— Не из-за меня?
— Нет, конечно. Почему ты так подумала?
Она пожала плечами.
— Маленькие дети часто плачут, да, мам? И они такие смешные. Всё хотел снег копать, я ему не разрешала, а он всё равно.
Марина улыбнулась.
— Упрямый. Весь в папу, — тише добавила она.
Так жить невозможно. Алексей не звонил два дня, а Марина места себе не находила. Просто хотелось узнать, что с ним всё в порядке, голос услышать, чтобы вздохнуть свободнее. При последней встрече Лёшка выглядел таким опустошённым, что у Марины до сих пор, при воспоминании об этом, сердце сжималось. Понимала, что жизнь Алексея её теперь касаться не должна, а уж тем более к его семейным проблемам никакого отношения она не имеет, но на душе кошки скребли. Она за него беспокоилась. Под горячую руку он мог натворить что-нибудь и ещё больше осложнить себе жизнь.
— Что, что у них может происходить настолько серьёзное?
— Ну поругались, с кем не бывает? Ты-то что дёргаешься? — Нина её тревог не разделяла и только возмущалась, когда слышала имя Асадова. После того, как он припечатал её мечты по поводу Томилина к асфальту, она на Лёшку всерьёз злилась. — Тебя это не касается.
— Не касается, Нин. Я просто за него беспокоюсь.
— Встречайся с ним поменьше, и жить тебе будет спокойнее.
— Может быть… — пришлось согласиться Марине.
— Да не может быть, а точно я тебе говорю. Два года ты о нём не думала… по крайней мере, не жила его жизнью, а теперь всё сначала. Что ты себе проблемы ищешь? Тебе заботиться не о ком? Если не звонит, значит, нормально всё. Его жена, вот пусть сам и разбирается. А ты из головы все эти мысли выкини, слышишь?!
Сказать легко, а вот как это сделать?
Когда позвонил начальник и попросил оказать ему услугу, прервать на несколько часов отпуск и встретиться с клиентом, Марина даже обрадовалась. Хоть немного отвлечься, а то от переизбытка свободного времени, мысли в голове дурные бродят. Попросив Юлю не расстраиваться и вести себя хорошо, а заодно пообещав не задерживаться, уехала, а когда вернулась, ощущая свою вину за то, что задержаться всё-таки пришлось, в прихожей споткнулась о мужские ботинки.
