– А здесь, брат, послушай меня внимательно, - сказал Ян, - это очень важный момент. Когда человек отдает жизнь в борьбе - он расстается со своим будущим. А нашему кораблю предстоит расстаться со своим прошлым. Нам с тобой легче - мы молодые, у нас маленькое прошлое. А у нашего деда прошлое - вся его жизнь. Все, ради чего он жил. И если его прошлое разом отнять, переживет ли он это? Не будет ли чувствовать себя несчастным до конца дней?
– Не знаю, - ответил я. - Меня на корабле больше всего угнетала эта ваша ложь. Я чувствовал ее. И дед чувствует.
– Это у нас семейное, - улыбнулся Ян. - Поэтому мы здесь. Может, и наш дед скоро решит выброситься в открытый космос, кто знает? Но сможет ли он здесь освоиться? Ты - сможешь. Я осваиваюсь, и тебе помогу. Я теперь консультант по реабилитации. А начальник нашего отдела - господин Су. Он тут совсем хорошо освоился.
– Ах, вот оно что, - кивнул я. - Так уже понятнее.
– Посмотри налево, - продолжал Ян, - это стоит покоритель Южного края галактики. Он пуст уже тридцать лет. Им сообщили сразу, как только вернули на Землю. Ничего хорошего не вышло, поверь мне. А теперь посмотри направо - это покоритель Восточного края. Там случилась авария, они боролись со смертью пятьдесят лет, у них начались чудовищные болезни и перестали рождаться дети. Когда их нашли, там осталось два десятка стариков. Из корабля вывели одного лишь старейшину и очень аккуратно показали новый мир. С ним работали лучшие психологи. Он умный и быстро все понял. И сказал, что жить в этом мире для него невыносимо тяжело, и он просит, чтобы экипажу разрешили дожить свой век в родном доме и родной вере. Он тихо вернулся на корабль и сказал своим, что провалялся в коме среди руин нижнего трюма. Ему поверили, там бывало и не такое. Что там сейчас - неизвестно, наблюдение сняли, как он просил.
Я долго молчал, пытаясь переварить услышанное.
– Тяжело для начала? - улыбнулся Ян.
– Нормально, - кивнул я неуверенно.
– Согласись, не многие на нашем корабле спокойно воспримут все то, что я тебе сказал.
– Не многие, - согласился я. - Но…
– А это только первая часть правды. А есть и вторая.
– Выкладывай, - хмуро кивнул я.
– Готов? Тогда слушай. Это очень добрый мир. И ты это поймешь. Это мир удивительно простой, удобный и полезный. Но он двигается по своим законам - как маятник, и нельзя вставать на его пути. Прости за аналогию. Кстати, уже сегодня вечером ты будешь смотреть на мир двумя глазами. Тут с медициной хорошо.
– За это отдельное спасибо, - кивнул я.
– Но этот мир пока не для нас. Мы здесь дикари. За семьдесят лет здесь произошло слишком много. Представь, что к нам на корабль попал пещерный человек. Пусть даже очень хороший человек. Но - пещерный. Он стал бы гадить в коридорах, разводить костры в каюте, пытаться убить и съесть врагов. Не потому что он плохой, а потому что не умеет иначе, да и не считает, что есть врагов - плохо. Так вот и мы здесь такие. Совершенно не владеем технологиями, никому не интересны и попросту опасны. Мы пока только куски мыслящего мяса, которые родились вчера и умрут завтра, в нашей голове сам собой вырос разум и живет в полной изоляции. Это трудно понять, тут многое для тебя окажется немыслимым, и надо будет привыкать. Ты уже готов ходить в туалет по электронной почте?
– Что?! - дернулся я.
– Шутка. Но в ней доля правды. Будет очень трудно освоиться в этом мире. Это совсем другой мир, поверь. Невообразимо другой. У нас пока есть только Идентити, мы даже не представляем, что еще бывает Виртуалити и Глобалити.
– Что это? - спросил я.
– Я третий месяц пытаюсь понять, что это, чтобы начать его строить и получить на него права, - усмехнулся Ян. - Это нельзя сходу понять, потому что в наших головах просто негде разместить понимание Виртуалити и Глобалити. Это нельзя объяснить, потому что в нашем языке нет для этого слов.
– А ты попробуй.
– Соревновательный конструктор личностных вселенных. Позволительный ресурс всеобщей мыслящей души. Так понятно?
– Понятно, - кивнул я жестко. - Ну что ж. Мне все это нравится. Только ответь мне, брат, на два вопроса. Вопрос первый - а могу ли я верить тебе, брат? Что из того, что я услышал, правда?
– Все правда, - серьезно ответил Ян. - Разве я тебя когда-нибудь обманывал?
– А тогда, - я ударил ладонью по воздуху, - ответь мне, брат, для чего надо врать нашим людям?
– Я тебе только что объяснил, - мягко ответил Ян. - Если ты пока не понял, то просто поверь мне на слово. Надо. Я тоже не верил сначала и не понимал зачем.
– Люди должны знать правду, - сказал я твердо.
– Не всегда и не сразу, - возразил Ян.
– Всегда и сразу, - отрезал я. - Люди не свиньи. Их нельзя держать в хлеву и годами кормить концентрированной брехней. Вспомни, как ты жил на корабле, вспомни! Тебе самому ой как не нравилось вранье! А теперь ты сам стал шестеренкой в этом механизме?
– Не кричи, послушай…
– Брат, тебе обработали здесь мозги! Я не знаю, кто эти здешние люди, но я вижу, ты с ними заодно! Для тебя уже ничего не значат Великие идеалы Китайского народа! Они обучили тебя своему вранью! Про них ты уже говоришь "мы", а о нашем корабле - "они"?!
– Брат, не надо истерик и громких слов, - поморщился Ян. - Не будь дикарем. Отучись делать поспешные выводы. Осмотрись. Подумай. Взвесь. Ты сам все поймешь. Это спор слепого со зрячим… - Ян осекся. - Извини…
– Я не хочу ничего понимать, брат! - крикнул я. - Я не терплю лжи!
– Это не ложь, это постепенная правда. Милосердие к тем, чья жизнь прошла ошибочной дорогой и оказалась в тупике.
– Милосердие нельзя строить на лжи! - ответил я твердо. - Как ты мог, брат? Как ты мог?!
Ян вдруг замер и торопливо прижал мизинец к уху. Лицо его помрачнело. Он медленно поднял взгляд на меня:
– Что ты сказал старейшине Цы?
– Все сказал. Я ему звонил из шлюза по селектору.
– Из шлюза по селектору… - повторил Ян уныло. - Из шлюза по селектору. Нам такое в голову не могло прийти…
– А вы разве не следите за кораблем? Не прослушиваете селекторы? Вашими муравьями и телепортациями?
– Да, - сухо ответил Ян. - Но совсем не так оперативно, как тебе кажется.
– Что-то случилось? - улыбнулся я, чувствуя торжество. - Старейшина Цы рассказал экипажу правду?
– Нет, - ответил Ян очень тихо. - Старейшина Цы повесился. На шелковой шлейке.
Антон Первушин. Выступление космонавта Комарова в сельском клубе
КАК ЭТО МОГЛО БЫТЬ
Это здесь, товарищ генерал-майор, - сказал сопровождающий офицер, и водитель сразу затормозил.
«Волга» остановилась у большого бревенчатого дома, стены которого почернели от времени и дождей, а крыша местами прохудилась, обнажив дранку. Над входной дверью была прибита доска с надписью: «КЛУБ».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
