— Этот взгляд стоит пушечного ядра, — прошептал Поль Рипарфону.
— Говорите, я вас слушаю, — произнес, наконец, король.
— Ваше величество, это разговор тайный, — твердым голосом ответил Эктор.
Наступила тревожная пауза. Король медлил с ответом, постукивая тростью в пол. Эктор напряг свою волю, страстно желая положительного ответа. Но вот прозвучало:
— Следуйте за мной, сударь.
Слаще этой музыки Эктор ещё не слыхал.
Они вошли в кабинет короля. Хозяин остановился у камина, опершись руками о трость.
— Государь, — произнес Эктор, — я без разрешения покинул армию во Фландрии. Меня вынудил к этому случай сослужить вам службу, ваше величество.
— Разве вам необходимо было ехать самому?
— Никакие личные причины не заставили бы меня так поступить. Даже желание знать причины вашего охлаждения ко мне, ваше величество. Но мне казалось, что мое присутствие в Версале будет полезно, и я потому приехал.
— Полезно? Кому же, сударь?
— Вам, государь, — ответил Эктор, опускаясь на колено.
— Мне? — Король пристально взглянул на Эктора. — объясните, сударь, в чем дело.
— Государь, прежде чем покинуть армию, мне пришлось навестить принца Евгения.
Глаза короля сверкнули. Людовик XIV не забыл, что в свое время отказался дать полк сыну графини Суассонской. Этот отказ привлек принца Евгения на сторону неприятеля. Потому после Вильгельма Оранского этот полководец стал главным врагом Людовика XIV.
— Так вы имели дело с принцем Евгением?
— Мне удалось большее, государь: я разбил его в бою.
— И вы поспешили ко мне с этим известием?
— Нет, государь, я воин, и мой долг сражаться. Да и сражение было небольшим: всего в несколько сотен кавалеристов. И я не стал бы беспокоить ваше величество по такому пустяку, если бы в мои руки не попала одна шкатулка. Уверен, что принц Евгений выкупил бы её ценой своей армии.
— Что же было в этой шкатулке?
— Бумаги, государь, которые я хотел бы вручить сам в ваши собственные руки.
Эктор вынул из кармана пачку писем и положил королю на стол. Король взял одно из них и пробежал глазами. Лицо его исказило сильнейшее волнение. Он взял другое. Оно было шифрованным. Король велел дежурному офицеру принести таблицы для перлюстрации австрийской императорской переписки. Прикладывая их поочередно, он прочитал все письма до конца. Затем король обратился с вопросом к Эктору:
— Вы их читали?
— Только те, что не зашифрованы, ваше величество.
— Один или с кем-нибудь?
— Клянусь, я читал их один.
— Прошу вас поклясться мне, что вы никому не расскажете того, что здесь прочли.
Эктор поднял руку и уверенным голосом произнес требуемую клятву.
— Принимаю вашу клятву, сударь. Ваша честь дворянина и воина будет мне в том порукой. — И король снова вызвал дежурного, велел развести огонь в камине и, когда офицер вышел, бросил пачку в огонь. Эктор сделал было движение, чтобы спасти письма, воскликнув:
— Ваше величество, что вы делаете? Ведь это же доказательства заговора!
Людовик XIV посмотрел на него поистине королевским взглядом.
— Я жгу их, сударь, — произнес он твердым голосом, — потому, что на королевском достоинстве не должно быть никаких пятен. Я уважаю его в себе и в императорской фамилии Австрии тоже.
Когда последние листы писем догорели, король снова обратился к Эктору:
— Вы честный дворянин и храбрый воин. Я благодарю вас, сударь.
Эктор отвесил глубокий поклон.
— У вас могут быть просьбы ко мне. Говорите, я заранее даю слово их исполнить.
— Служить вам, ваше величество, уже награда для меня. Но если вам угодно будет сделать для меня милость, позвольте мне просить у вас чести остаться в Версале.
— И это все, сударь?
— Все, ваше величество.
— Ваша скромность не уступает вашей храбрости. Оставайтесь, сударь, столько, сколько вам будет угодно.
— Я останусь, пока не докажу вашему величеству, что я не заслужил недостойного обращения и того забвения, в котором пребывал столько лет.
Король, видимо, почувствовал какую-то драму в сердце молодого человека.
— Если бы вы не были янсенистом… — с сожалением произнес он.
— Если бы я им был, я бы никогда от этого не отрекся. Но перед самим Богом клянусь вам, государь, что никогда ни мой ум, ни мое сердце не были заняты этим незнакомым мне учением. Я родился католиком и умру им, целуя крест своей шпаги.
Его откровенность не ускользнула от королевского внимания.
— Хорошо, сударь, я люблю видеть во французском дворянстве подобные чувства. Они позволяют ему быть в стороне от безбожных нравов нынешнего развращенного века.
— Мой закон — мой Бог, мой король и мое отечество, — ответил Эктор.
— Вы выполнили свой долг, сударь, зато я его не выполнил. Я должен наградить вас за ваш благородный и храбрый подвиг.
— Государь, я уже награжден.
— Перестаньте, сударь. Вы ведь, кажется, капитан?
— Да, государь.
— Для такого воина, как вы, этого недостаточно. Итак, мсье де Шавайе, вы полковник.
Эктор хотел было броситься к ногам короля, но тот его удержал.
— Идите и не благодарите, сударь, — произнес король, — ведь это награда, которую вы заслужили.
Эктор поклонился и вышел. Шагая с друзьями по залам дворца, он чувствовал на себе взгляды придворных. Эти люди хорошо знали Людовика XIV и понимали, что такой долгий прием у короля что-нибудь да значит.
— Ваше лицо так и светится от удовольствия, — заметил Фуркево, когда они вышли наружу. — Объяснитесь, наконец.
— Мне повезло больше, чем я рассчитывал, — ответил Эктор.
— Слава Богу! — воскликнул Рипарфон. — Ну и тяжесть же вы сняли с моей груди! Пока вы были у короля, мне только и виделась Бастилия.
— Я остаюсь здесь и я полковник, — произнес Эктор, пожимая руки друзей.
— Да вы просто чародей! — воскликнул Поль.
И Эктор принялся им пересказывать прием у короля. Когда он сказал, что король бросил письма в огонь, Поль не удержался от восклицания:
— Вот это настоящий король! Не знаю никого, кто обладал бы таким величайшим сознанием своего величия. А теперь, господа, мы остаемся в Версале, где изрядно повеселимся: охота, балы, маскарады и прочее — вот что нас ждет. И если господин Рипарфон перестанет быть мизантропом, ми примем его в нашу компанию.
Рипарфон поморщился. Но Поль не придал этому никакого значения.
— Признаться, продолжал он, — я был недоволен Людовиком, забывшим нас. Но раз он сделал вас полковником, я ему все прощаю. Да здравствует король! А я пойду завтра же к Сидализе и попрошу её помочь нам. В ночных кутежах и похождениях нет ей равных.
