Пьетро. Черт c ним, ваше превосходительство, заплатите мне только.
Тень. Цезарь Борджиа! И вам не быть королем.
Цезарь Борджиа. Мне останется одно – писать мемуары, ваше превосходительство.
Тень. Не огорчайтесь. Я ценю старых друзей, которые знали меня, когда я был еще простым чиновником особо важных дел. Вы назначены королевским секретарем. Вы – начальником королевской стражи.
Пьетро и Цезарь Борджиа кланяются.
Господа, вы свободны.
Все уходят с поклонами. Тень подходит к ученому.
Видал?
Ученый. Да.
Тень. Что скажешь?
Ученый. Скажу: откажись немедленно от принцессы и от престола – или я тебя заставлю это сделать.
Тень. Слушай, ничтожный человек. Завтра же я отдам ряд приказов – и ты окажешься один против целого мира. Друзья с отвращением отвернутся от тебя. Враги будут смеяться над тобой. И ты приползешь ко мне и попросишь пощады.
Ученый. Нет.
Тень. Увидим. В двенадцать часов ночи со вторника на среду ты придешь во дворец и пришлешь мне записку: «Сдаюсь. Христиан-Теодор». И я, так и быть, дам тебе место при моей особе. Стража, за мной!
Барабаны и трубы. Тень уходит со свитой.
Ученый. Аннунциата! Аннунциата!
Аннунциата вбегает.
Аннунциата. Я здесь. Сударь! Может быть… может быть, вы послушаетесь доктора? Может быть, вы махнете на все рукой? Простите… Не сердитесь на меня. Я буду вам помогать. Я пригожусь вам. Я очень верная девушка, сударь.
Ученый. Аннунциата, какая печальная сказка!
Занавес
Действие третье
Картина первая
Ночь. Горят факелы. Горят плошки на карнизах, колоннах, балконах дворца. Толпа, оживленная и шумная.
Очень длинный человек. А вот кому рассказать, что я вижу? Всего за два грошика. А вот кому рассказать? Ох, интересно!
Маленький человек. Не слушайте его. Слушайте меня, я везде проскочу, я все знаю. А вот кому новости, всего за два грошика? Как встретились, как познакомились, как первый жених получил отставку.
1-я женщина. А у нас говорят, что первый жених был очень хороший человек!
2-я женщина. Как же! Очень хороший! Отказался от нее за миллион.
1-я женщина. Ну?! Да что ты?
2-я женщина. Это все знают! Она ему говорит: «Чудак, ты бы королем бы не меньше бы заработал бы!» А он говорит: «Еще и работать!»
1-я женщина. Таких людей топить надо!
2-я женщина. Еще бы! Королем ему трудно быть. А попробовал бы он по хозяйству!
Длинный человек. А вот кому рассказать, что я вижу в окне: идет по коридору главный королевский лакей и… ну, кто хочет знать, что дальше? Всего за два грошика.
Маленький человек. А вот кому портрет нового короля? Во весь рост! С короной на голове! С доброю улыбкою на устах! С благоволением в очах!
1-й человек из толпы. Король есть, теперь жить будет гораздо лучше.
2-й человек из толпы. Это почему же?
1-й человек из толпы. Сейчас объясню. Видишь?
2-й человек из толпы. Чего?
1-й человек из толпы. Видишь, кто стоит?
2-й человек из толпы. Никак начальник стражи?
1-й человек из толпы. Ну да, он, переодетый.
2-й человек из толпы. Ага, вижу. (Во весь голос.) Король у нас есть, теперь поживем. (Тихо.) Сам-то переоделся, а на ногах военные сапоги со шпорами. (Громко.) Ох, как на душе хорошо!
1-й человек из толпы (во весь голос). Да уж, что это за жизнь была без короля! Мы просто истосковались!
Толпа. Да здравствует наш новый король Теодор Первый! Ура!
Расходятся понемногу, с опаской поглядывая на Пьетро. Он остается один. От стены отделяется фигура человека в плаще.
Пьетро. Ну, что нового, капрал?
Капрал. Ничего, все тихо. Двоих задержали.
Пьетро. За что?
Капрал. Один вместо «да здравствует король» крикнул «да здравствует корова».
Пьетро. А второй?
Капрал. Второй – мой сосед.
Пьетро. А что он сделал?
Капрал. Да ничего, собственно. Характер у него поганый. Мою жену прозвал «дыней». Я до него давно добираюсь. А у вас как, господин начальник?
Пьетро. Все тихо. Народ ликует.
Капрал. Разрешите вам заметить, господин начальник. Сапоги.
Пьетро. Что – сапоги?
Капрал. Вы опять забыли переменить сапоги. Шпоры так и звенят!
Пьетро. Да ну? Вот оказия!
Капрал. Народ догадывается, кто вы. Видите, как стало пусто вокруг?
Пьетро. Да… А впрочем… Ты свой человек, тебе я могу признаться: я нарочно вышел в сапогах со шпорами.
Капрал. Быть этого не может!
Пьетро. Да. Пусть уж лучше узнают меня, а то наслушаешься такого, что потом три ночи не спишь.
Капрал. Да, это бывает.
Пьетро. В сапогах куда спокойнее. Ходишь, позваниваешь шпорами – и слышишь кругом только то, что полагается.
Капрал. Да, уж это так.
Пьетро. Им легко там, в канцелярии. Они имеют дело только с бумажками. А мне каково с народом?
Капрал. Да, уж народ…
Пьетро (шепотом). Знаешь, что я тебе скажу: народ живет сам по себе!
Капрал. Да что вы!
Пьетро. Можешь мне поверить. Тут государь празднует коронование, предстоит торжественная свадьба высочайших особ – а народ что себе позволяет? Многие парни и девки целуются в двух шагах от дворца, выбрав уголки потемнее. В доме номер восемь жена портного задумала сейчас рожать. В королевстве такое событие, а она как ни в чем не бывало орет себе! Старый кузнец в доме номер три взял да и помер. Во дворце праздник, а он лежит в гробу и ухом не ведет. Это непорядок!
Капрал. В котором номере рожает? Я оштрафую.
Пьетро. Не в том дело, капрал. Меня пугает, как это они осмеливаются так вести себя. Что за упрямство, а, капрал? А вдруг они так же спокойненько, упрямо, все разом… Ты это что?
Капрал. Я ничего…
Пьетро. Смотри, брат… Ты как стоишь?
Капрал вытягивается.
Я тттебе! Старый черт… Разболтался! Рассуждаешь! Скажите пожалуйста, Жан-Жак Руссо! Который час?
Капрал. Без четверти двенадцать, господин начальник.
Пьетро. Ты помнишь, о чем надо крикнуть ровно в полночь?
Капрал. Так точно, господин начальник.
Пьетро. Я пойду в канцелярию, отдохну, успокоюсь, почитаю разные бумажки, а ты тут объяви что полагается, не забудь! (Уходит.)
Появляется ученый.
Ученый. Мне очень нравится, как горят эти фонарики. Кажется, никогда в жизни голова моя не работала так ясно. Я вижу и все фонарики разом, и каждый фонарик в отдельности. И я люблю все фонарики разом, и каждый фонарик в отдельности. Я знаю, что к утру вы погаснете, друзья мои, но вы не жалейте об этом. Все-таки вы горели, и горели весело, – этого у вас никто не может отнять.
Человек, закутанный с головы до ног. Христиан!
Ученый. Кто это? Да ведь это доктор.
Доктор. Вы меня так легко узнали… (Оглядывается.) Отойдемте в сторону. Отвернитесь от меня! Нет, это звенит у меня в ушах, а мне показалось, что шпоры. Не сердитесь. Ведь у меня такая большая семья.
Ученый. Я не сержусь.
Выходят на авансцену.
Доктор. Скажите мне как врачу – вы решили сдаться?
Ученый. Нет. Я человек добросовестный, я должен пойти и сказать им то, что я знаю.
Доктор. Но ведь это самоубийство.
Ученый. Возможно.
Доктор. Умоляю вас, сдайтесь.
Ученый. Не могу.
Доктор. Вам отрубят голову!
Ученый. Не верю. С одной стороны – живая жизнь, а с другой – тень. Все мои знания говорят, что тень может победить только на время. Ведь мир-то держится на нас, на людях, которые работают! Прощайте!
Доктор. Слушайте, люди ужасны, когда воюешь с ними. А если жить с ними в мире, то может показаться, что они ничего себе.
Ученый. Это вы мне и хотели сказать?
Доктор. Нет! Может быть, я сошел с ума, но я не могу видеть, как вы идете туда безоружным. Тише. Запомните эти слова: «Тень, знай свое место».
Ученый. Я не понимаю вас!
Доктор. Все эти дни я рылся в старинных трудах о людях, потерявших тень. В одном исследовании автор, солидный профессор, рекомендует такое средство: хозяин тени должен крикнуть ей: «Тень, знай свое место» – и тогда она опять на время превращается в тень.
