Он распахнул дверь хижины перед Думбльдором и с поклоном проводил его наружу. Фудж, по-прежнему неловко перебиравший в руках поля котелка, ждал, пока Огрид выйдет впереди него, но Огрид не двигался. Великан сделал глубокий вдох и, тщательно подбирая слова, сказал в пространство:
— Ежели кто хочет чего выяснить, так ему надо идти за пауками. Они выведут куда надо! Вот чего я скажу.
Фудж уставился на него в полнейшем недоумении.
— Всё, иду, — сказал Огрид, набрасывая на плечи кротовую шубу. Но, уже почти на пороге, он снова остановился и опять громко сказал в пространство: — и кому-то придется кормить Клыка, пока меня нету.
Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон вылез из-под плаща.
— Ну мы и вляпались, — хрипло заявил он. — Думбльдора нет. Школу вот-вот закроют. Вот увидишь, завтра опять начнутся нападения.
Клык завыл и стал скрестись в закрытую дверь.
Глава пятнадцатая
Арагог
К замку потихоньку подкрадывалось лето; небо и озеро приобрели одинаковый барвинковый оттенок; огромные, размером с кочан капусты, цветы распустились в теплицах. Но, как бы хорош ни был вид из окон, без Огрида, который расхаживал бы по двору вместе со своей неизменной тенью — Клыком — всё казалось не таким как надо. Впрочем, внутри замка Гарри преследовало точно такое же ощущение: дела шли из рук вон плохо.
Гарри с Роном хотели навестить Гермиону, но, как выяснилось, в больницу теперь не пускали посетителей.
— Мы больше не можем рисковать, — суровым голосом сообщила мадам Помфри, совсем чуть-чуть приоткрыв дверь. — Нет-нет, извините, но мы боимся, что преступник может проникнуть в палаты и прикончить этих несчастных…
С отсутствием Думбльдора леденящий ужас парализовал обитателей замка. Создавалось впечатление, что солнечные лучи доходили до стен, но по какой-то причине отказывались проникать в окна. В школе не видно было ни единого лица, не охваченного тревогой или страхом; если вдруг и раздавался смех, то звучал он пронзительно и ненатурально и вскоре обрывался.
Гарри постоянно повторял про себя последние слова Думбльдора: «я действительно покину эту школу только тогда, когда здесь не останется ни одного преданного мне человека. Кроме того, в стенах «Хогварца» те, кому нужна помощь, всегда смогут найти её.» Да только что толку от этих слов? Кого конкретно можно попросить о помощи, если все до единого перепуганы до смерти?
Намёк Огрида про пауков понять было гораздо легче — беда в том, что в замке, кажется, не осталось ни одного паука, за которым можно было бы пойти. Везде, где бы ни оказался Гарри, он искал пауков, Рон помогал ему (правда, очень неохотно). Разумеется, им сильно мешало то, что теперь они не могли передвигаться по замку самостоятельно, а обязаны были ходить большими группами вместе с другими гриффиндорцами. Практически все ученики были довольны, что их повсюду сопровождают учителя, но Гарри находил это крайне неудобным.
И всё-таки был один человек, который откровенно наслаждался атмосферой всеобщего страха и подозрительности. Драко Малфой расхаживал по школе так гордо, как будто его произвели в лучшие ученики. Гарри никак не мог взять в толк, чем так доволен Драко. Но вот однажды на зельеделии, через две недели после того, как забрали Думбльдора и Огрида, Гарри, сидя за спиной у Малфоя, подслушал его разговор с Краббе и Гойлом.
— Я всегда рассчитывал, что именно мой отец избавит школу от Думбльдора, — упивался Малфой, даже не делая попыток понизить голос. — Помните, я говорил вам, он считает, что Думбльдор — самый плохой директор, который когда-либо управлял «Хогварцем». Может быть, теперь мы наконец получим нормального директора. Кого-нибудь, кто не захочет закрывать Комнату Секретов. Кстати, МакГонаголл тоже долго не продержится, она так, только замещает…
Злей прошествовал мимо Гарри, не сказав ни слова по поводу отсутствия Гермионы.
— Сэр, — громко спросил Малфой, — сэр, почему бы вам не стать директором школы?
— Перестаньте, Малфой, — увещевающе произнес Злей, но его тонкие губы расползлись в довольной улыбке, которую он не сумел скрыть. — Профессор Думбльдор всего-навсего отстранен по решению правления. Осмелюсь предположить, что достаточно скоро он вновь приступит к своим обязанностям.
— Конечно-конечно, — ухмыльнулся Малфой. — Но вы, сэр, вы бы обязательно получили папин голос, если бы захотели выставить свою кандидатуру на этот пост — я обязательно скажу папе, что вы самый лучший учитель в школе, сэр…
Злей, довольно кривя губы, продолжал расхаживать по классу, к счастью, не заметив, как Симус Финниган притворился, будто его вырвало в котел.
— Удивляюсь, как это ещё не все мугроды собрали своё барахло, — не унимался Малфой. — Спорю на пять галлеонов, что следующая жертва обязательно умрет. Жалко, это будет не Грэнжер…
В этот момент прозвонил колокол — к счастью; при последних словах Малфоя Рон соскочил со стула, но, в общей суматохе окончания урока, его попытка треснуть Драко по роже прошла незамеченной.
— Пусти, я его урою, — рычал и рвался Рон, а Гарри и Дин висели у него на руках. — Мне плевать, мне даже палочка не нужна, я его голыми руками удавлю…
— Поторопитесь, я должен отвести вас на гербологию, — рявкнул Злей поверх голов, и класс отправился строем, с Гарри, Роном и Дином в арьергарде. Рон все ещё пытался освободиться. Отпустили его только тогда, когда Злей вывел ребят из замка, и они через огород направились к теплицам.
На гербологии занятия проходили в подавленной атмосфере; из рядов учащихся выбыли уже двое: Джастин и Гермиона.
Профессор Спаржелла велела провести обрезку абиссинского фигисмаслома. Гарри отправился выкинуть охапку обрезанных веток в компостную кучу и столкнулся лицом к лицу с Эрни Макмилланом. Эрни набрал воздуху и, очень официальным тоном, объявил:
— Я хочу тебе сказать, Гарри, что я очень сожалею о том, что подозревал тебя. Я знаю, ты никогда бы не причинил вреда Гермионе Грэнжер, поэтому я приношу тебе свои извинения за всю ту чушь, которую про тебя говорил. Мы, как говорится, теперь в одной лодке и, в общем…
Он протянул пухлую руку, и Гарри пожал её.
Эрни и его подруга Ханна подошли и занялись тем же фигисмасломом, что и Гарри с Роном.
— Этот тип Драко, — сказал Эрни, обламывая сухие сучки, — по-моему, ужасно доволен тем, что происходит, вам не кажется? Знаете, что я думаю? Я думаю, Наследник Слизерина — он!
— Какой ты умный, — сказал Рон. В отличие от Гарри, он не был готов так легко простить Эрни.
— А ты тоже думаешь, что это Малфой, да, Гарри? — спросил Эрни.
— Нет, — ответил Гарри так твердо, что и Эрни, и Ханна удивленно посмотрели на него.
И тут Гарри кое-что заметил.
Несколько больших пауков ползли к земле по другой стороне стекла, вытянувшись неестественно ровной линией, словно их задачей было попасть в некое заранее известное место по кратчайшему пути. Гарри ударил Рона по руке секатором.
— Ой! Ты что?…
Гарри показал на пауков. Сильно прищурившись от яркого солнца, он взглядом проследил за ними.
— Да, — сказал Рон, тщетно пытаясь выглядеть обрадованным. — Но мы же не можем следить за ними сейчас…
Эрни и Ханна прислушивались с любопытством.
Глаза у Гарри всё больше сужались, по мере того, как удалялись пауки. Если они идут в какое-то назначенное место, то нет никаких сомнений в том, куда они рано или поздно придут.
— Похоже, они направляются в Запретный лес…
Это расстроило Рона ещё больше.
После урока профессор Спаржелла проводила класс на защиту от сил зла. Гарри с Роном отстали от остальных, чтобы спокойно поговорить.
— Придется снова воспользоваться плащом-невидимкой, — сказал Гарри. — Можно взять с собой Клыка. Он привык бывать в Запретном лесу с Огридом, может быть, он нам чем-то поможет…
— Точно, — согласился Рон. Он вертел в руках свою волшебную палочку. — А там… там, в Запретном лесу, вроде бы оборотни? — якобы небрежно спросил он, когда мальчики, как обычно на уроках Чаруальда, уселись за заднюю парту.
Предпочитая не отвечать на последний вопрос, Гарри сказал:
— Хорошие существа там тоже есть. Кентавры, например, или единороги…
Рон ещё ни разу не был в Запретном лесу. А Гарри побывал там всего один раз, после чего очень надеялся, что никогда больше туда не попадет.
Чаруальд беззаботной птичкой впорхнул в класс. Все глаза уставились на него с недоумением. У остальных учителей улыбка уже давно не появлялась на лицах, но Чаруальд был жизнерадостен как всегда.
— Эй, народ! — бодро крикнул он, искрясь от счастья. — Что за вытянутые лица?
Народ обменялся раздражёнными взглядами и ничего не ответил.
— Разве вы, ребята, не понимаете, — заговорил Чаруальд медленно, почти по слогам, так, как будто учил в школе для умственно-отсталых, — что опасность миновала! Виновный пойман…
