Читаем без скачивания Джено и белая руна золотого сокола - Муни Витчер

— Будучи соколом, я все выяснил, — сказал Рене. Силы начинали возвращаться к нему, хотя трансформация не закончилась, и ступни еще не сформировались.

— Я ходил в Домус Эрметика и говорил с оскурабом, — с гордостью сообщил ему Джено.

— Фантастика! Да ты просто уникум! — похвалил его Рене.

— Но пора освободить наших родителей. — Джено не терпелось поскорее начать действовать.

— Я потерял перстень, — признался Рене. — Должно быть, он упал в канал. Только с его помощью открывается белая дверь, чтобы подняться в золотой купол. — Он хорошо знал, как попасть в тюрьму, где томились Пьер и Коринна.

— Ага, перстень сокола! Тогда необходимо его найти. — Антей повернулся к Стасу: — Мы можем использовать субкандов и отправиться на них под воду.

— Сейчас это невозможно, — сказал доктор. — Канал обледенел. Мы сделаем это, как только потеплеет. — Бендатов был прав, и мадам Крикен согласилась с ним: — Надеюсь, что за это время фон Цантар не причинит зла вашим родителям.

— А если он их убьет? — горестно спросил Рене, глядя на еще неоформившиеся ноги.

— Нет, они ему нужны для создания клонафорта. И все же при первой возможности мы начнем действовать. Я обещаю, — сказала мадам, вставая и направляясь к выходу.

— Рене, будь спокоен и отдыхай! — сказала Доротея и поцеловала его на прощание в уже порозовевшие губы.

— Скоро увидимся, брат. — Джено погладил Рене по золотым крыльям.

Все ушли, оставив светловолосого мальчика в служебкабио. Он лежал, свернувшись калачиком, глядя на люстру в форме солнца, пока не заснул.

Когда мадам Крикен сообщила Дафне, Эулалии, Набиру Камбилю, Суоми и Красному Волку, что Рене уже ничто не угрожает, их радости не было предела.

Зато ситуация в мегасофии оставляла желать лучшего. Мятежные псиофы, возглавляемые Табором Гаагом, конечно же не утихомирились.

Мадам Крикен вдруг ощутила на своих плечах весь груз правления Арксом Ментисом. И хотя пребывание на посту суммуса сапиенса наполняло ее гордостью — ведь именно этого она хотела, — она прекрасно понимала, что найти решение для восстановления равновесия будет непросто. Ей придется в одиночку противостоять восставшим псиофам и преодолеть энергетический барьер, который они создали. Это ее долг. Правила следовало уважать, и только она могла изменить кодексы и обновить Программу месяца.

Из-за отсутствия Ятто, Баттерфляй и Пило многие предметы были отменены, к тому же Ранья Мохатдина все еще была объята безумием, и заниматься метафизической кухней было некому.

«Я превосходно смогу преподавать такие дисциплины, как материализация и биосмия. И потом, как суммус, я впредь не должна возиться с метафизическими кушаньями и напитками, — рассуждала старая француженка, которая к тому же боялась утратить контроль над антеями, врагами Джено. — Аркс непременно должен работать, даже при отсутствии четырех сапиенсов».

Она молча поднялась на четвертый этаж, прошла маленький разводной мостик, где последствия восстания были очевидны. Жаровня была перевернута, и только несколько факелов, прикрепленных к стенам, освещали комнату видений. Волшебная мозаика снова изменилась. Изображение сокола на ней исчезло, а на переднем плане появился портрет Рене. Лицо Раньи Мохатдины было стерто — знак ее безумия. Однако фигуры фон Цантара, мисс О'Коннор и Пило были неизменны. Это означало, что они сохранили силу и прекрасно себя чувствуют. К тому же изображение Ятто осталось на прежнем месте, именно там, где подобает быть суммусу сапиенсу.

Мадам глубоко вздохнула. Ее назначение произошло слишком поспешно, к тому же не было легальным, поэтому мозаика Аркса и не приняла это в расчет. Мадам знала об этом, да и оскураб подтвердил, что она займет профессорское кресло незаконно. Вот почему ее портрет находился на своем обычном месте.

Да, мадам Марго Крикен хоть и стала новым суммусом Аркса Ментиса, но должна была ждать капитуляции Ятто, чтобы быть провозглашенной законно.

Закрывшись в комнате, пропахшей ладаном и дымом сигахром, француженка сконцентрировалась. Она оглядела белую дверь, которую нельзя было открыть без золотого перстня с красной эмалью. Изможденная, она тяжело опустилась на шелковые подушки. Мадам никак не могла решить, какую же магопсихическую технику применить, чтобы поддержать гармонию, и как противостоять Габору Гаагу.

Ночью, пока Джено и Рене спали в уффиосерво, случилось нечто непредвиденное. Ворота мегасофии, заблокированные энергетическим барьером, распахнулись, сведя на нет действие магии. Оттуда в спешке вышли восемнадцать псиофов.

Дафна, которая сладко посапывала в аудитории возвышенной пищи, ничего не заметила, как, впрочем, и шаманы, волшебники и алхимики, впавшие в аудитории забвения в коллективную медитацию под руководством Набира Камбиля. Никто из них не мог видеть, что там происходило в это время.

— В вас нет мужества. Вы трусы! Вы еще раскаетесь. — Человек, который бросал эти обвинения, был не кто иной, как Габор Гааг. Он сидел в кресле мегасофии и жестко излагал свою стратегию.

Восемнадцать псиофов не разделяли его безумной идеи оккупировать Аркс Ментис и убить Крикен и ее друзей, чтобы вернуть фон Цантару власть, принадлежавшую ему по праву. Они с легкостью опровергли доводы Габора и удалились под проклятия оставшихся пятнадцати человек.

Группа не могла воспользоваться бифлэпами, припаркованными под Скалой Разума, и выйти за ворота Аркса, иначе Строгие часы разбудили бы Крикен и всех остальных. Тогда они решили взять ипповоло и добраться до своих черных печатей на них. Так они и поступили. Крылатые кони взмыли в звездное небо, быстро удаляясь.

Только на следующее утро Аноки Кериоки заметил, что из конюшни пропали все, за исключением двух, ипповоло. Он забил тревогу, и Стае с Камбилем поспешили доложить об этом француженке. Но она, как ни странно, была совершенно спокойна.

— Ипповоло вернутся, я в этом уверена. Как бы там ни было, это даже к лучшему. Их бегство означает, что среди повстанцев раскол. А это нам на руку, — прокомментировала ситуацию новая суммус сапиенс.

— Нет новостей о Ятто фон Цантаре? — спросил ее тибетский святой.

— Нет. Не знаю, что и думать. — Мадам Крикен посмотрела на белую дверь и потерла руки. — Он, Баттерфляй и Пило явно что-то замышляют. Не сомневаюсь, что мы еще встретимся с ними.

В этот миг прибыла парасфера. Мадам открыла ее, сразу поняв, что она пришла из мегасофии. Вот что в ней было написано:

Мы не признаем твоего избрания.

Единственный Великий мудрец Аркса Ментиса — это Ятто фон Цантар.

Покинь свою комнату и освободи четвертый этаж, иначе наши действия будут самыми жестокими. Мы не боимся смерти. У нас есть метафизическая пища, по крайней мере на две недели нам ее хватит, и мы готовы к войне.

Если хочешь спасти своих союзников, сдавайся.

Да здравствует фон Цантар!!!

— Сумасшедшие! — закричала Марго. — Я никогда не сложу оружия!

— Да здравствует Новый Союз! — хором поддержали ее все остальные.

Крикен отдала первые распоряжения, заявив, что в течение нескольких дней будет вновь сформулирована программа и внесены изменения в правила Аркса.

— О конкретных изменениях в кодексах я объявлю в начале следующего цикла. Сейчас первоочередная задача — найти родителей Джено и Рене и навсегда исключить из наших рядов Ятто, Баттерфляй и Пило. Будем готовы отразить любую атаку, и пусть каждый из нас максимально использует свои магопсихические способности. Наши друзья псиофы могут беспрепятственно воспользоваться любыми аудиториями. Я доверяю им. Лишь антей должны спрашивать разрешения у меня. При первой же возможности я созову ассамблею. — Мадам Крикен была настроена по-боевому. Решительная и уверенная в себе, она отправляла телемпические послания и парасферы.

В Салоне фламинго, где собрались алхимики, волшебники, шаманы и медиумы, шли оживленные дебаты. Там уже мечтали о новой магопсихической эре. Кое-кто даже готов был внести в сотрудничество свой посильный вклад. «Борьба против повстанцев до конца!» — таков был лозунг дня. При этом должны были использоваться волшебство, чары, заклятия, сила разума и колдовские амулеты.

Дни проходили в бешеном ритме, а из мегасофии больше не поступило ни одного угрожающего послания от Габора, и это настораживало. Между мятежниками и фон Цантаром существовал постоянный контакт с помощью головокружителей и телепатии.

Суммус дал точные распоряжения Габору Гаагу, а также Агате, Бобу и Ламберу, своим приверженцам среди антеев. Находясь в золотом куполе, он заставил засверкать их головокружители: «Ведите себя спокойно. Не вызывайте подозрений. Очень скоро вам предстоит действовать: Контра Унико близится».