Поездка в центр города ей не запомнилась — какое-то неясное мелькание, неразличимое сквозь грязное окно такси. В больнице Диане пришлось заполнить целую груду бумаг. Потом она долго сидела рядом с Энджи в комнате для посетителей. Ободранные стены выкрашены в мрачный зеленый цвет, мебель старая и поломанная, обивка во многих местах разорвана. Несколько человек, сгорбившись, сидели в ободранных креслах, думая о чем-то своем. Все молчали, только плохо одетый старик бормотал отрывки из Библии, нарушая гнетущую тишину.
Через час в дверях появился молодой доктор, похожий на сову, и, прищурившись через толстые очки в металлической оправе, спросил:
— Миссис Эллиот?
Диана вскочила на ноги, не в состоянии унять дрожь.
— Да, я миссис Эллиот. Как… как Кэрри?
Он подошел к ней и положил ей руку на плечо.
— Я доктор Шуман. Кэрри сейчас стабильна. Непосредственной опасности нет.
Диана впитывала его слова, как сухая губка, но облегчение, которое она почувствовала, оказалось недолгим. Ведь с ее дочкой произошло что-то ужасное.
— Что случилось? Почему она потеряла сознание?
— Мы пока не совсем уверены, но, похоже, у нее проблемы с сердцем. Мы будем знать больше, когда сделаем все анализы.
— Господи, да ей всего девять лет! Какие у нее могут быть проблемы с сердцем? Это безумие! Я хочу, чтобы вы позвонили ее педиатру.
Врач легонько похлопал Диану по плечу, не обращая внимания на враждебность в ее голосе.
— Я уже звонил. Он сейчас с ней.
Весь гнев Дианы сразу прошел, и она опустилась в кресло, устыдившись своего выпада.
— Простите. Я не хотела сказать…
— Забудьте, — перебил он. — Я понимаю, как вы расстроены.
Диана лишь кивнула, понимая, что находится на грани истерики. Слезы мешали ей смотреть, а комок в горле разросся до гигантских размеров, не давая дышать. Энджи взяла ее за руку, но Диану ничем нельзя было успокоить.
— Когда я смогу ее увидеть? — прошептала она.
— Через несколько минут. Сразу же после того, как поговорите с доктором Шипманом.
Диана немного расслабилась, заметив идущего по коридору педиатра, который много лет наблюдал Кэрри. Это был опытный доктор, пожилой и седовласый. Один вид его придал ей уверенности.
— Диана, — сказал он, подходя к ней, — пойдемте в холл, там мы сможем поговорить без помех.
На трясущихся ногах Диана последовала за ним, стараясь не придавать значения мрачному выражению его лица.
— Я только что видел результаты анализов, — сказал Шипман, сев рядом с ней. — Все говорит о проблеме с сердцем.
Она вздрогнула от этих страшных слов.
— Какая проблема? Это серьезно?
Диагноз ставить еще рано, но мне думается, что мы здесь имеем дело с дефектом перегородки предсердия, то есть отверстием между сердечными камерами.
— О господи! — Диане показалось, что в ее легких не осталось ни капли воздуха.
— Не надо паниковать. — Доктор похлопал ее по руке. — Это звучит страшнее, чем есть на самом деле. У нас существуют возможности проникнуть туда и сделать ремонт хирургическим путем, если возникнет необходимость.
Такие слова совсем не утешили Диану. Она знала, что операции на сердце очень опасны. Смертельно опасны. Одна мысль о том, что кто-то будет копаться в сердце Кэрри, бросила ее в дрожь.
— Я договорился о консультации с кардиохирургом, — продолжил он. — Майкл Кейси — один из лучших в своей области. Завтра утром он осмотрит Кэрри.
Диана чувствовала себя как в тумане. Она понимала, что должна бы забросать его вопросами, но думала только о том, как бы поскорее обнять Кэрри и прижать ее к груди.
— Могу я ее теперь видеть?
— Конечно, но только на несколько минут. Я дал ей успокоительное, нужно, чтобы она как можно больше отдыхала.
Он позвал сестру, и через пару секунд Диану провели в ослепительно белую палату. Она застыла в дверях, ужаснувшись при виде своей маленькой девочки, лежащей на огромной кровати, опутанной проводами и трубками. Внезапно весь этот кошмар обрел реальные черты.
Быстро взяв себя в руки, Диана подошла к кровати, посмотрела на спящую дочь, и сердце ее заныло. Кэрри казалась такой хрупкой, такой неестественно неподвижной! Копна ее непослушных ярко-рыжих волос только подчеркивала синюшную бледность кожи. Маленькое личико осунулось. Диану охватило отчаяние. Почему Кэрри? Почему именно ее любимая девочка?
Она наклонилась над постелью, чтобы поправить простыню, и вдруг вспомнила о Джоуэле. Каким же надо быть монстром, чтобы бросить своего ребенка, свою плоть и кровь, даже не оглянувшись?! До сих пор, хотя прошло столько лет, ей было трудно понять его эгоизм. Особенно тяжело ей было вспоминать их последнюю встречу.
В тот день с утра мела метель. Выйдя из здания суда, она остановилась на ступеньках, решив дождаться Джоуэла. Она боялась увидеть его, но еще больше боялась, что их брак распадется даже без своего рода реквиема. Хотя она уговорила его отказаться от своих вздорных обвинений и процедура развода прошла спокойно, для нее это оказалось пирровой победой. Ей все еще хотелось разобраться с прошлым, прежде чем начать планировать будущее.
Увидев выходящего из здания суда Джоуэла, кутавшегося в свое поношенное пальто, Диана медленно подошла к нему. Она приготовилась к тому, что придется преодолевать его враждебность, но вместо этого увидела в глазах Джоуэла жуткую тоску, и в ее сердце возродилась надежда. Может, он жалеет о своем поступке? Может, теперь он понял, что жизнь его неполна без жены и ребенка?
— Что ты хочешь, ясноглазка? — спросил он: дыхание на морозном воздухе вырывалось из его рта клубочками пара. — Шоу закончилось, пора двигать по домам.
— Но почему, Джоуэл? Почему ты с нами так поступил?
Он пристально посмотрел на нее, и ей даже показалось, что она дотянулась до него, но тут же глаза его снова стали пустыми.
— Какого черта тебе от меня нужно, Диана? Давай кончим со всем этим делом!
Она разозлилась, ее начало трясти.
— А как же Кэрри? Разве ты не хочешь взглянуть на собственного ребенка?
Джоуэл покачал головой, обвернулся от нее и пошел прочь, шаркая ногами, как древний старец. Скоро он исчез в круговерти метели, и как бы Диане ни хотелось его ненавидеть, что-то внутри горевало над их умершей любовью…
Ее мысли прервала Кэрри, которая вдруг зашевелилась и открыла глаза.
— Мама?
— Я здесь, золотко. Как ты себя чувствуешь?
— Смешно… Я в школе упала. Доктор Шипман сказан, что я потеряла сознание.
Диана нежно погладила ее по бледной щеке.
— Я знаю, но теперь все будет хорошо. Ты отдыхай.
Кэрри снова заснула, ее яркие, почти красные ресницы четко выделялись на бледной щечке. Диана подавила набежавшие было слезы и медленно вышла из палаты с ощущением, что большая ее часть осталась там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
