— М-да, парни. Чувствую, с вами будет интересно.
Заинтересованно оценивающий взгляд кузнеца, хищно глянувшего на них, парни не заметили, увлечённо обсуждая, что ещё следует сразу поменять в старом ржавом остове грузовика.
— Слушайте, парни. А что если мы сделаем не так. Что, если я передам вам не одну летучку, а ещё парочку грузовиков. Хороших, трёхосных. Тех, что думал восстановить для себя, железо и уголь возить, да всё руки как-то не доходили.
— Раз вы собрались на юг, почему бы и мне к вам не присоединиться со своим товаром и своими двумя машинами. Вы будете пузо на солнце греть, а я, так уж и быть, поторгую малька по пути. Вы ведь в Плёс свой собираетесь, я правильно понял? Вот и возьмите меня с собой. Всё компанией надёжней.
— Не, — безапелляционным тоном отрезал Васька. — Ты, Кур, старый и нам мешать будешь. Извини, старина, но ты нам не подходишь по возрасту. С тобой скучно. Ты везде одну лишь выгоду видишь, и нас будешь задерживать со своим товаром.
— Ты не понял, Васечка, — возмутился кузнец. — Обо мне и речи нет. Поедет Сашок, младшенький. А ему в помощь Петька, старший оболтус. Ну и в помощь им пара, другая парней из моих работников, что помоложе: Сагит, Бахтияр и Сом с Генкой.
Я бы и рад сам к вам присоединиться, но, увы. Дела, парни. Дела из дома не отпускают. А вот сыночков я бы послал. Им и свет посмотреть надо, и себя показать, пора уже. Тем более что они и сами с вами рвутся. Все уши мне вашими проблемами прожужжали. Васька то, да Колька сё.
Соглашайтесь, парни. А я вам ту летучку в подарок по окончании оставлю. Она мне совсем без надобности, а вам, глядишь, ещё и пригодится потом как-нибудь.
— Не врёшь?
— Зуб даю, — щёлкнул себя по переднему клыку кузнец. — Слово моё кремень, как сказал, так и будет. Вот при Кольке обещаю. Как вернётесь, летучка ваша.
— По рукам, — обрадовался Васька. — Тогда завтра с утра мы у тебя.
— Замётано, — махнул рукой кузнец. — Подходите. Мы и договорчик тогда составим, как положено, чтоб вы чего не подумали, чтоб всё было без обману. И с моими двумя оболтусами переговорите окончательно, что и как.
— Ну и я прослежу, чтоб всё было как мы сейчас договорились. Идёт?
— Идёт, — синхронно кивнули головами оба парня. — Тогда, до завтра, мы пошли.
* * *
Когда за проведёнными к задним воротам щуплыми фигурами парней захлопнулась боковая калитка, от густой темноты угла меж боковой стеной высокого сарая и ограждающим свалку тыном отделилась высокая тёмная фигура
— Не слишком ты на них давил? Не заподозрят? — раздался в сомкнувшейся кругом темноте тихий осторожный голос.
— Нормально. Был бы мягче, сразу б насторожились. Я этого Ваську паршивца знаю. Балабол и легко ловится на дешёвую наживку. Знать лишь надо, за какие крючочки дёргать. И батька у него был такой же брандахлыст, и сынок в него точь в точь пошёл.
Колька то, посерьёзней пацан будет, да и тот купился. А так, нормально всё прошло. Парни заглотили наживку.
— Не больно-то и дешёвка, три грузовика собрать без оплаты.
— Кто тебе такую ересь сказал?
— Как кто? Ты! Только что. Здесь на этом самом месте. В разговоре с этими пацанами.
— Ты плохо слушал Вереня. Парни оплатят запчасти. И моторы твои оплатят. А вот столько будут они стоить, мы не обговаривали. И два конца на самую малую детальку, я думаю, меня могут устроить. Тем более что и выбора то у них нет. Я уже не то что по всему городу, со всей округи скупил всё, что можно было.
И дома им никто ничего из своих запасов не даст. Всё что Димон привёз с Правого берега давно уже расписано на годы вперёд. Я это точно знаю, разведка работает.
— И десять тысяч за ту ржавую рухлядь, что у тебя уже лет пять гниёт в сарае, для них думаю, будет в самый раз. Не зря же они по совету моего младшенького сначала заскочили к тебе, справиться по наличию моторов и не продаёшь ли ты их. И только потом завалились ко мне. Значит, морально уже были готовы платить. И моторов своих у них точно нет. Потому и порядок цен их не пугает, что выбора нет.
Прав ведь я был, согласись. Прав, что пока не будут уверены в возможности ремонта и покупки моторов, ко мне за ходовой с остовом не сунутся. Вот всё и вышло, по-моему. Теперь остаётся лишь дожать парней, и заказы на все валяющиеся по помойкам города старые грузовики у нас с тобой в кармане.
— Всё одно им деваться некуда. Время поджимает.
— А чё было не просто самим всё сделать, а потом просто продать? Им же. Если надо, купили бы. За любые деньги купили бы, раз надо. Тем более что ты сам знаешь, денежки у пацанов водятся. И немалые.
— А надо чтоб не водились, — сердито буркнул кузнец. — Не дело, когда у малолеток в кармане звенит золото. Уважения и почёта к старшим у них тогда не наблюдается.
А сразу большую сумму психологически выложить очень трудно. Тем более такому вот пацану, несмотря даже на то, что она у него есть. А вот так, по мелочи, по чуть-чуть, но регулярно, вытащить можно много больше. Поверь мне, уж я-то знаю, как надо обрабатывать заказчика.
— Воспитанием решил заняться, — гулко расхохотался Вереня. — Зря! Не стоят они того.
— Дурак ты, Ревяка. Был дураком и дурнем помрёшь. Мне выход на Приморье нужен, на торговые маршруты. Да не так, как тут Дюжий с кое-кем из наших общих знакомых не так давно проделали. Которых потом самих пришлось, чуть ли не всем городом бежать вызволять со скал, сидящих там, на манер ласточек, без воды и без пищи.
— Теперь, понял?
— Да понял я, понял. Сам тогда ходил вызволять, да не дошёл. Сидор уже за нас всю грязную работу сделал. Но мне такая их судьба не нужна. Сначала спас, а потом деньгами повязал так, что не вырвешься. Из боёв не вылезают. Дома уж почитай год как не были. Небось, уже мхом и лишайниками обросли в своих лесах да болотах. И конца, края их отработке за те баронские милости я не вижу. Никто из тех, кто ушёл тогда с Дюжим, так до сих пор назад и не вернулся. Ни один. Если б не письма домой, можно было б подумать, что побили мужиков. А так, нет, вроде как живы. Только вот живы ли? А письмо от их имени написать и даже почерк подделать — много ума не надо. Эти земляне и не на такое способны.
Нет. Мне такой жизни не надо. Лучше уж я с тобой соглашусь на эту твою афёру. Тем более что они её реально оплачивают.
— Десятка, — восхищённо покрутил головой Вереня. — Десятка за кусок ржавого, никому не нужного железа, цена которому две сотни. И то, по о-очень большому блату.
— Два, два куска, — рассердился Кур. — Двадцать тыщ. Два по десять, а не два за десять. Не перепутай, тетеря!
И смотри, молчи, никому не проболтайся, — сердито ругнулся Кур, сильно понизив голос. Восторженное состояние приятеля его сильно раздражало. Как бы чего не напутал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
