— Два, два куска, — рассердился Кур. — Двадцать тыщ. Два по десять, а не два за десять. Не перепутай, тетеря!
И смотри, молчи, никому не проболтайся, — сердито ругнулся Кур, сильно понизив голос. Восторженное состояние приятеля его сильно раздражало. Как бы чего не напутал.
Учти, узнают, всё насмарку пойдёт. А мне парни эти пока ещё нужны. По крайней мере, пока обратно не вернулись и я не получил детальный отчёт о маршруте.
Зря, думаешь, я им летучку то в конце пообещал, да двоих своих парней в придачу? Вот то-то и оно.
И не забывай, два, два куска ржавого металла. У тебя два мотора, два! Не перепутай! Двадцать тысяч!
Кстати, завтра можешь перетащить один мотор ко мне. Пора начинать. А то времени действительно мало. Очухаются парни, схлынет с Кольки любовная лихорадка, что делать тогда будем. Только идиот или безнадёжно влюблённый, как Колька, может до такого идиотизма додуматься. Проехать к морю, на берег южного океана на трёх старых мотоциклах и двух ржавых гнилых грузовиках.
— Идиотизм.
— Но заметь, — тихо рассмеялся кузнец, — Хорошо оплачиваемый. И с ба-а-альши-и-ими перспективами, — насмешливо протянул кузнец.
Короткая дорога домой
Словно вымершие перед рассветом такие знакомые улицы, сейчас, перед самым рассветом навевали на Ваську тоску. Рядом шёл Колька и сердито сопел. Он злился на Ваську, а тот понимал, что, по большому счёту, Колька имел на то право. Что-то слишком много он последнее время стал брать на себя, не спрашивая мнения товарища и решая сам за обоих.
Теперь, хочешь, не хочешь, а надо было объяснить товарищу свою правоту, или меж них обязательно пробежит чёрная кошка. Если уже не пробежала.
Колька был парень хоть и молчалив, но иногда, особенно под настроение, вот как сейчас, мог так предметно и по существу высказаться, что потом они долго не будут разговаривать друг с другом.
И зная эту особенность товарища, Ваське надо постараться первым перехватить инициативу. А то, в самом деле, обидится, попробуй его потом разговори. Молчун он и есть молчун. Недаром же с детства к нему та кликуха прилипла.
— Ты проболтался!
Васька повеселел. Раз заговорил, всё, лёд тронулся.
— Ты проболтался, и теперь слишком многие знают, что мы действительно собрались ехать. А это опасно, могут помешать.
— Да брось ты, Коль. Кому мы нужны.
— Что брось, что подыми. Раньше все считали, что все разговоры про поездку на юг, это пустая болтовня и на нас не обращали внимания. Теперь всё будет по-другому.
— Теперь из внимания нас не выпустят. И будут мешать.
— Кто? Кто будет мешать?
— Изабелла Юрьевна.
Она и помешает, если дойдёт до неё. А до неё дойдёт, потому как, все девчонки ей всё рассказывают. Именно так Дашку за её длинный язык в своё время и поймали. Что не думала и трепала языком, вот её и вышибли с тёплого места.
— Да брось ты
— Что брось, что подыми.
— А мне к Дашке на юг надо. Кровь из носу надо. Можно сказать, судьба моя там решается. А ты проболтался.
— Да, — взорвался Васька. — Я проболтался. Намеренно проболтался, если так хочешь знать. Потому что хотел нахаляву отремонтировать ту рухлядь.
Потому что без бензовозов нам на юг хода нет. А денег, платить за ремонт — жалко. Потому как свои. Были бы казённые, компании, так хрен бы с ними. А свои жалко. Знал, что Белый купится на поездку, потому так себя и повёл. В расчёте, что тот сам предложит. Не предложил бы сам, тогда я бы ему предложил то же самое, но уже под другим соусом и с другого боку.
Но Кур должен был сделать нам всё бесплатно. Кур купился. И теперь у нас есть шанс. А час назад его не было. Потому как на одном мотоцикле, без бензина, никуда не поедешь.
— Ага, купился. По две цены за каждую свою железяку теперь вымогать будет. Это что, по-твоему, дёшево? — заорал Колька, забыв, что вокруг глухая ночь.
— А ты хотел совсем нахаляву?
Нахаляву мы с тобой уже два месяца с каргами бьёмся, а дело и ныне там, на нуле. Братья Трошины плотно заняты на мониторах и на дирижабле. Лёха с нами даже не разговаривает, сразу посылает. У него своих дел полно. Фома в нашу сторону и не смотрит, только нос воротит, когда видит. Ещё за прошлое не простил. А никого другого у нас больше нет. И если мы чего не придумаем, о летней поездке в Приморье можно забыть. А следующей зимой я туда уже и сам не поеду. Да и тебе к тому времени станет уже не актуально. Найдёт твоя Дашка себе там нового парня, пока ты тут деньги экономишь.
Ты этого хочешь?
Колька заткнулся. Даже простая мысль о том, что там, в Приморье рядом с Дарьей сейчас кто-то другой, огнём жгла его грудь. О таком даже думать было невозможно. А уж представить себе…
Кровь отхлынула от лица Кольки, и он непроизвольно споткнулся.
— Вот-вот, и я о том же, — сердито буркнул Васятка, покосившись на него. — Чем дольше тянем, тем хуже. Надо спешить. А самим нам такое дело не потянуть. Что ты, что я только на ручки газа мотоциклов и нажимать можем. А как доходит дело до чего серьёзного, до моторов, например, что ты, что я оба тупо смотрим под бак и не можем понять, как оно там всё работает.
Только хвастаемся, что сами перебрали свои мотоциклы. А сказать кому, что это Богдан с Глебом нам всё своими руками сделали, засмеют.
А вот Кур может. И понимает. А сынок его младший Сашка, недалеко от батяни своего ушёл. Во всех железках рубит — не нам чета. Будет у нас мотористом. Так что, не спорь со мной.
Да хрен бы с ним, — раздражённо отмахнулся Колька. — Что Сашка, что Петька, мне без разницы. Пусть хоть оба его здоровых оглоеда нашими мотористами будут, мне не жаль. Лишь бы машины ездили. Только бы драться опять не полезли.
Полезут, вылетят из каравана и никакой отец им не поможет, как нарушающие воинскую дисциплину в походе. Это они тут такие оба борзые, потому как здоровые. А только за ворота города выйдем — законы другие. И командует в походе один вождь. Либо я, либо ты. А не Сашок и не Петька.
— Всё ты правильно говоришь, — тяжело вздохнул Колька. — Да как только подумаю, сколько с нас кузнец сдерёт, так дурно становится. Это ж какие деньги. Только один мотор десятку стоит. А их там два.
Перебрать и поставить на раму — бесплатно. А редуктор, а шасси? А кузов с кабиною? А фанера на всё это. А коробка передач? Никто ж ничего забесплатно не даст. Плати, плати, плати. Никаких денег не хватит.
Может всё же сами? Всё дешевле выйдет.
— Ну да! Выйдет. Как у Данилы мастера каменный цветок выйдет из одного места, так и у тебя. Годика через два, а то и через три!
А его мастера за пару недель, а то и дней за десять всё сделают.
А деньги что. Денег жалко, конечно. Только для тебя фактор времени определяющь, а не деньги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
