что моя новая жизнь не должна быть обременена прошлым. И увлеклась маленькими пони, очень маленькими, привезёнными из Китая. Они были приобретены для реабилитационных манипуляций с детьми, родившимися с ДЦП. И там же построили небольшую гостиницу для тех, кто приезжал не на один день. Каково же было моё удивление, когда одна из мамаш рассказала о совершенно бесплатных восстанавливающих курсах. И такой же возможности проживания. Ахметов предоставлял эту привилегию измученным женщинам с детьми. Причём тем, которые остались одни со своей непростой проблемой. К сожалению, и довольно часто, папаши больных детей самоустраняются, сильный пол оказывается не только слабым, но и подлым, бросая своих не очень обычных отпрысков. Пожертвовать бесценным временем и драгоценными нервами сможет далеко не каждый мужик, а вот женщины, матери, бабушки, сёстры, поступаются своими интересами, отдают свои силы и здоровье, не задумываясь. Сколько же любви и самоотдачи было в этих женщинах! Ведь каждая надеялась, что вот прямо завтра найдётся лекарство или какой-то другой способ помочь её чаду. А надежда, как известно, умирает вместе с человеком. Да, Чингиз Ахметов открывался для меня с совсем неожиданных сторон…
Каждую свободную минутку я старалась провести в маленькой конюшне. А когда привезли мини-лошадок из Южной Америки, я даже взяла несколько отгулов, влюбившись в этих малюток навеки с первой же секунды. Процесс акклиматизации требовал постоянного наблюдения и ухода, и я вызвалась помочь девочке-ветеринару, специально обученной этому конкретному делу. Маленький денник, уютный, чистый, пахнущий хорошим сеном, стал для меня местом преткновения на несколько дней, я ковырялась с малышами с утра до ночи, забывая поесть, попить, помыться. И, в конечном итоге, свалившись от усталости, решила просто понаблюдать, умиляясь видом мини-красоток. Прямо в конюшне, на сене. И заснула. А проснулась, засыпанная сухой травой, от какой-то возни. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что новые дружки спят рядом, уткнув мордочки в мои плечи, посапывая и передёргивая ноздрями, как настоящие взрослые особи. А напротив, сидит Чингиз и улыбается.
— Зрелище достойно Оскара! Век бы смотрел это кино, была бы моя воля.
А следующей ночью, устроившись, уже в гостинице, довольно поздно, я всё никак не могла заснуть. Тишина стояла фантастическая, звёзды гроздьями заглядывали в окно, полумесяц, яркий, чёткий навевал романтические грёзы… Не для меня, для кого-то… А я просто констатировала факт!
— Зачем ты вызвал меня, Чингиз? — Резко прозвучавший вопрос растворил воздушные замки… — Бегаешь, прячешься, делаешь вид…
— Что? — Грозный рык Ахметова оборвал толком не начавшийся перечень претензий молодой ветеринарши. — Ты меня ни с кем не перепутала? Что-то не устраивает? Будьте любезны, на выход!
— Но…
— Что я непонятного сказал?
— Но ведь ты всегда дарил мне ночь любви при наших встречах! Что не так сейчас? Чем эта Лиза лучше меня? Клянусь, никто не будет любить тебя больше, чем я!
— Я говорил о каких-то обязательствах? Обещал златые горы и реки, полные вина? Нет! Всё, я устал, и меня ждёт любимая женщина. Спокойной ночи! — Звук шагов быстро приближался.
Я прижухла. «Меня ждёт любимая женщина…» А ведь я действительно его ждала! Что это? Неужели моё сердце ещё не разучилось чувствовать? И чувствовать что? Какое чувство оно не разучилось чувствовать, чёрт побери!
— Лиза, ты спишь?
— Нет, тебя жду.
Что сотворил со мной монгол в эту ночь, не поддаётся никакому описанию, озвучиванию или малеванию разноцветными красками! Чуть-чуть открывшаяся навстречу Ахметову душа Лизоньки полетела, трепеща крылышками, вслед за взрывающими мозги упоительными ласками, нежными словами и чувствами… Не знаю какими… Но я ощущала себя маленькой лошадкой, в отличие от пони.
И если пони, большеголовые, коротконогие и делающие задания только из уважения к человеку, выполняли свою задачу на пять, то новые постояльцы конюшенного двора делали это на десять. Внешне, уменьшенные копии взрослых лошадей, они сразу привлекали к себе внимание всех и вся. Общительные, весёлые, умненькие, легко обучаемые коняшки приносили в жизнь нашего реабилитационного центра море позитива, особенно когда стали появляться первые конкретные результаты. Дети обожали их, пришлось составить график, дабы сильно не нагружать малышей. И иногда мне позволяли прогуливаться с ними, обращаясь как с собачками. Эти лошадки могли спокойно переносить грузы до тридцати килограмм, чем я и пользовалась, нагружая их кормом для них же, водой и своими причиндалами. Тогда они вообще не доставляли никакого беспокойства, исполняя роль носильщиков. Но, возвращаясь, свободные от ноши, начинали дурачиться, устраивать поскакушки, глаз да глаз за ними. Я обратила внимание, что с каждой последующей прогулкой, Мини и Минк, так мы их назвали, становились всё смелее и бесшабашнее.
— Чингиз, ты полностью доверяешь девушке-ветеринару? Что-то наши мимишки выходят из-под контроля, с ними стало сложно справляться. Я бы ещё поняла, если бы они были детьми, тогда можно списать это на выкрутасы подростков. Но лошадки приехали к нам уже обученные, послушные и спокойные. Что-то я волнуюсь.
В этот же день, инкогнито вызванная команда чингисят, предоставила отчёт о проделанной работе.
— Абсолютно точно, шеф! Она, эта злыдня, призванная лечить и поддерживать, пичкала их какой-то фигнёй. Завтра нам доложат, какой. Коробочки с надписью «Лилипут» и «Карлик» лежали в тайничке, почти наполовину пустые. Горе-ветеринарша призналась во всём. Куда её?
Я выскочила за дверь, ноги сами понесли в вольерчик. При слове «карлик» мгновенно поднялись самые паршивые воспоминания, грязные и душераздирающие. Меня трясло, как в палате для наркоманов, страшно хотелось какого-нибудь яду, капель пять. Да хоть одну, но сильного. Влетев за оградку, я уселась на пол, тут же окружённая своими любимцами. От одного только запаха, тоненького ржания, «поцелуйчиков» шершавыми губами вся подступившая шелуха стала разлетаться в пух и прах. Ну а когда красивые глазки нарисовались перед моим лицом, поток очищающих слёз мгновенно полился уже из моих очей. Вот так я и сидела, обняв двух маленьких ростом, но взрослых умом и телом, животных, забирающих себе мою боль. В этот момент я по-настоящему поняла, как они нужны нашим детишкам и их мамам! Как живая вода и чистый кислород!
Нарисовался Чингиз.
— Я хотела бы знать, товарищ монгольский хан, что ещё ждать от ваших партнёрш, как вы их называете? — До меня дошло, конечно, что всё это из-за него, неутомимого труженика сексуальных полей. — Не могли бы вы составить список ваших пассий, вернее, их рабочих мест? Чтобы не соваться туда и не подставлять рядом живущих.
— Лиза, я сам в шоке.
— Не знаю, что ты сам, а мне надо домой. А сюда приедет старый друг Сергея Ивановича Зуева, ветеринар от бога. Надеюсь, ты не возражаешь?
