я вот-вот разлечусь на клетки. От меня прежней не осталось следа.
— Да! — по мокрому капоту ладонью. Дождь по губам, его рычание… — Да… — не то шёпот, не то всхлип. Волосы прилипли к лицу, ноги не слушались.
Он поглаживал клитор, массировал, сдавливал. Кажется, мимо нас пронеслась ещё одна машина, а может быть это был всё тот же дождь. Кажется, я что-то прошептала. Кажется…
— Марин… — он приподнял меня.
Я дрожала. Упёрлась ладонью в машину.
— Нет… — схватила его за руку, когда он хотел отстраниться. — Нет… — то ли вслух, то ли в мыслях криком. — Я купила… купила таблетки. Ос… останься…
Он зарычал. Только теперь я поняла, что всё это время он держал себя под контролем. Слова мои как будто смели последние запреты. Удар в меня, пальцы в бёдра… Новая волна оргазма, сквозь которую я чувствовала его пульсацию внутри себя.
Прижав спиной к груди, он поглаживал меня между ног. Второй рукой обхватил за горло, прижался колючей щекой к виску. Очередная грань удовольствия…
— Ты лучшая модель, которая у меня когда-либо была, — не отпуская, глухо.
Мне показалось, что в голосе его прозвучала какая-то ироническая усмешка.
— Мог бы… — облизала губы. Он всё ещё был во мне. — Ты… мог бы действительно найти себе модель в Италии.
Стоило последнему слову повиснуть в воздухе, он надавил на моё горло сильнее. Рывок, и я оказалась стоящей к Виктору лицом. Оперлась о капот. Сил не было даже на то, чтобы натянуть шорты.
Виктор молча застегнул ширинку, сам поправил на мне одежду.
— Чтобы творить, каждому художнику нужно вдохновение, — выговорил, глядя на меня. — Я думал, что моё кончилось.
В воцарившейся тишине был слышен только дождь. Дождь, стеной отделяющий нас от всего стороннего. Мы стояли в нём, насквозь вымокшие, и смотрели друг на друга. Мыслить здраво я не могла — внутри было горячо. Пропитанная им, всё ещё наполненная, я вообще не была уверена, что после этого дня смогу когда-либо мыслить здраво. Не была уверена в том, где оно — настоящее, а где иллюзия.
— Я ошибся, — жёстко сказал Виктор. — Моё вдохновение передо мной. Это ты, Марин. Ты моя муза, ты моё вдохновение.
Я перестала дышать. Не зная, что сказать в ответ, приоткрыла рот, но так и не вымолвила ни слова. Взяв свой пиджак, Виктор отдал мне куртку и пошёл к двери, а я так и осталась стоять под дождём, не уверенная, что способна сделать хоть шаг.
— Ты куда? — самый глупый вопрос, который только мог быть.
— Вызову эвакуатор, — он посмотрел на меня поверх дверцы. Через дождь, через бесконечность. Задержал взгляд на лице.
— Вызову эвакуатор.
Он скрылся в салоне, а я, закрыв веки, подставила лицо дождю. Дотронулась до живота, потом до шеи и неровно вздохнула. Что значили его слова? И значили ли они вообще что-то? Снова коснулась шеи и сглотнула. До живота и немного ниже, а потом всё-таки заставила себя вернуться в машину.
Прежде, чем начать подниматься на второй этаж, я испытующе посмотрела на Виктора. Эвакуатор мы ждали недолго — меньше часа, но одежда наша всё равно успела высохнуть. Небо очистилось так же быстро, как и затянулось, о недавнем ливне теперь напоминали только оставшиеся кое-где лужи.
— У тебя волосы стали виться сильнее, — он поймал мой взгляд.
Я коснулась виска, убрала прядку. Тронувшая его губы полуулыбка вызвала смущение, как и его слова. После всего, что уже случилось между нами, это было по крайней мере странно.
— Так всегда от воды, — отозвалась я.
Марчелло усмехнулся и посмотрел в сторону. Я смотрела на него ещё какое-то время, надеясь, что он продолжит разговор, что я смогу разгадать эту усмешку, но как всегда мои надежды не оправдались.
— Мы сегодня… — начала было я. Хотела ли я продлить это утро? Да, чёрт возьми, хотела! Только в голову не пришло ничего лучше, как спросить его, пойдём ли мы сегодня в мастерскую.
Вот только сделать мне не удалось даже этого. Телефон Виктора зазвонил раньше, чем я успела задать вопрос. Взяв трубку, Марчелло отошёл в сторону. В момент, когда он отвернулся, я попыталась пригладить волосы.
— Хорошо… — Виктор обернулся так внезапно, что я не успела отдёрнуть руку. — Я тебя понял… Скоро буду.
И опять я чувствовала себя смущённой.
— Тебе нужно уехать? — спросила прежде, чем он успел смутить меня ещё больше. А, судя по его взгляду, именно это сделать он и собирался.
— Да, — он тронул волосы там, где только что касалась их я сама. Повторил изгиб локона и посмотрел мне в глаза. Дотронулся до плеча, сдвинул лямку и мягко погладил. Всё это — не сводя с меня пристального взгляда.
— Вернусь к ужину. Распоряжусь снова накрыть в саду. Продолжим твоё знакомство с Италией.
— Я сама приготовлю ужин, — придерживаясь за поручень лестницы, сделала шаг назад, на одну ступеньку выше. — Русский.
Виктор шагнул следом. Я отступила ещё на ступеньку. Он — следом наверх. На щеке его появилась почти незаметная ямочка, взгляд стал опасным.
— Русский ужин, — повторила, продолжая отступать. — Только нужно купить продукты. Я видела тут небольшой магазинчик.
— Попроси горничную, — он, напротив, надвигался на меня.
— Я сама, — мы стояли уже на середине лестницы. Виктор держал меня взглядом, а я ловила момент, когда он опять начнёт наступать. Готовая дать дёру, следила за каждым его движением, но он ничем не выдавал себя.
— Попалась, — внезапно моя ладонь оказалась в его. Он потянул меня на себя, и я, смеясь, едва ли не повалилась на него. Он хмыкнул. Запустил пальцы в мои спутанные волосы и заставил посмотреть на него. Я так и продолжала улыбаться, а в нём появилась задумчивость. Нечто сдержанное, заставившее меня
