Быстро спустился в мастерскую и направился к дальней комнате. Застывшие манекены напоминали мне парад безликих уродов. Переходя от одного яйцеголового призрака к другому, я понимал — не то.
— Не то, — резко раздвинул несколько вешалок с одеждой. Белое, розовое… Пряная осень, пропитанная запахом наслаждения. Губы, узкие кисти рук и высокая грудь с чёткими ореолами сосков.
— Нет, — приподняв подол бордового платья, откинул его. Манекен покачнулся. — Не бордовое. Не бордовое…
Обернулся. Теперь я точно знал, что мне нужно. Точно знал, что будет на вернувшей мне вдохновение женщине за ужином, и что я потом сниму с неё. Вначале одну лямку с плеча, потом вторую, оголяя её — не только тело, но и её саму.
— Именно так, — снимая платье с плечиков, я представил, как оно скользнёт по её коже и алым упадёт к ногам. Как укроет её ноги. Её пальцы с выкрашенными красным лаком ноготками.
Щёлкнул пальцами по бирке и с мрачной решимостью повторил:
— Именно так.
— Наденешь его.
Марин сервировала стол. Я бы предпочёл, как и минувшим вечером, расположиться в саду, но погода сегодня была дрянная. Как будто черти попутали ад с раем и устроили пляску наверху, не забывая время от времени прокалывать тучи вилами.
Взяв платье, Марин быстро глянула на меня.
— Это же из той комнаты…
Не ожидала? Да я и сам не ожидал. Но говорить об этом с ней я намерен не был.
— Надень его, — не сводя с неё взгляда. — Прямо сейчас.
Почти дежавю. Судя по появившейся на её губах улыбке, она тоже вспомнила вечер нашей первой встречи. Перекинула платье через руку. Приоткрыла губы, но так ничего и не сказала.
— Ужин готов, — обернулась, уже пройдя мимо. — Как ты и просил — ровно десять минут.
— Я не просил, — рассматривая её. Для модели слишком низкая. Бёдра куда шире, чем у девиц, с которыми я имел дело в последние годы, да и грудь… Несовершенное совершенство, чтоб её! — Я приказал.
— Десять минут, — с лукавым блеском в глазах. Что-то было не так, я вдруг понял это. Даже её улыбка. — Как ты приказал, — сказала и, повиливая задом, пошла к двери.
Что-то однозначно было не так, но что, уловить я не мог.
— Спасибо за ноутбук, — сняв губами с вилки кусочек котлеты, сказала Марин.
Ужин был превосходным, но ещё превосходнее была она сама. Красное платье на тонких бретелях с отделанной золотом проймой рукавов как будто бы изначально предназначалось ей и никому кроме. Помню, как несколько лет назад вернулся из России и, встав посреди ночи, спустился в мастерскую. Как сидел, вытаскивая из пачки сигариллу за сигариллой и крошил между пальцами. С момента, когда седан брата превратился в груду железа, тогда прошло порядка трёх месяцев. Помню, как по листу, разрывая бумагу, царапал обломанный грифель. Осень в том году выдалась паршивая, совсем не похожая на эту.
— Подумал, что пока меня не будет, тебе нужно чем-то заняться.
— Ты надолго уезжаешь? — она обхватила бокал. Донышко легло в её ладонь, ножка скользнула между пальцев. Небрежное движение, от которого в паху опять стало тесно. Вот же дьявол! В моей жизни было столько женщин, что я не мог вспомнить всех не то, что по именам — в лицо. Но ни одна не вызывала у меня неконтролируемое, сродни животному желание.
— На несколько дней. У меня есть несколько идей. Хочу лично подобрать ткани.
— Ткани? — она коснулась бокала. — Что-то особенное?
— Вологодское кружево.
— Ты поедешь в Вологду? — она удивилась. Вернула бокал на стол. Сложила перед собой кисти. Вопроса, может ли она поехать со мной, не последовало, хотя это было бы ожидаемо.
— Я думал, ты спросишь, не возьму ли я в Россию и тебя, — в ответ на её молчание.
— Пытаюсь быть оригинальной. А ты возьмёшь? Не боишься, что я удеру?
— Не удерёшь, — я тоже отпил вино. Итальянское, в отличие от ужина. — Твоя неустойка — слишком весомый аргумент для этого. К тому же, тебе ещё нужно интервью, — посмотрел на неё внимательнее. Она напряглась сильнее. Отвела взгляд, нервно сжала вилку и опять мне в глаза.
— Конечно, — негромко. Приподняла бокал, как будто хотела спрятаться за ним.
— Что-то случилось, Марин?
— Нет, — лёгкий выдох. — Ничего. Так что, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Россию?
— Нет, — сказал и поднялся из-за стола. Подошёл к ней и, взяв за руку, потянул. Марин тоже поднялась. — У меня не будет на тебя времени.
Губы её тронула усмешка. Невесомая, как и запах её духов, который я запомнил с первого раза.
— Вот видишь, — пальцами прикоснулась к моей груди.
Я перехватил её руку, заставил подойти ближе и распустил собранные заколкой-тюльпаном волосы. Похожие на самый дорогой шёлк, они заструились меж моих пальцев. Бархат её кожи и шёлк волос. Кружево ресниц и плавная линия бёдер. Провёл ладонью по её спине, вобрал в себя её запах. Развернув её, впечатал в стол и прижал бёдрами. Оголил плечо и поцеловал нежную кожу. Провёл языком по шее.
— Я просто возьму тебя, — член стал таким твёрдым, что мне захотелось задрать её подол прямо тут. Скинуть со стола тарелки и поиметь её сейчас же. Но это было бы слишком просто.
— У меня ещё десерт, — попыталась было возразить она, хотя сама уже начинала дрожать.
— Я про это и говорю, — собрал волосы, прикусил сочную губу. Она несдержанно выдохнула. Рот её был вкусным, сладким. Целуя её, я дурел всё сильнее. Когда она только появилась в этом доме, я ещё хоть как-то мог держать ширинку закрытой, теперь же это было мне не под силу.
— Я про другое…
