— Пока всё будет просто. По главному тоннелю до Гостевого Чертога. Он должен быть недалеко. В боковые сходы не поворачиваем! Их, скорее всего, тут полно, и заблудиться можно запросто. Особенно вам, в темноте. Умеет кто под землёй ходить?
Неуверенные взгляды и отрицательные покачивания головой.
— Значит, слушаем меня. Нас ждёт темнота. Полная и беспросветная. Так что факелы стараемся экономить. Тишина. Тяжёлая, сводящая с ума тишина. Но пока нас четверо, это не страшно. Да и на ходу хоть сапоги скрипят, да кольчуга звякает. А вот у одиночек, особо на привале или ночёвке, и ум за разум заходил, бывало…
— Хоть что-то хорошее. Головой не тронемся пока вместе, — кисло улыбнулась Арди.
— Ага, Кровобородов вспомни. Думается, не от темноты они… — начал было Адрей.
— Я буду объявлять привалы, — Далур перебил, не обращая внимание на разговоры. — Я привычный к течению времени под землёй, а вот вы и не поймёте, одна ночь прошла или все три дня. Гора легко убьёт неумеху. Измотает, сведёт с ума и заведёт в пещеру, где истощённый бедняга, не заметив расщелину, улетит на камни далеко внизу. Или навсегда заблудится в тёмном чреве горы.
— Нахрен вы здесь живёте? — искренне удивилась Арди. — Затхлый воздух и пыль. Это если про обвалы ещё не вспоминать.
— Здесь наше богатство. Здесь мы становимся сильными. Становимся собой. Здесь дом, Арди. Гора породила нас и проверяет насколько крепки её дети. Она давит тебя. Если ты дал трещину — тебе не место в клане. Ты не дварф. Ты — брак, сломанная заготовка, которой уже никогда не стать предметом гордости своего народа, — низкий голос дварфа садился ещё больше, а могучие плечи ссутулились.
Молчун с силой хлопнул того по широкой спине и ободряюще улыбнулся.
— Пошли. Факел горит, и время выходит. Нам без тебя тут не справиться. И, Далур, я горд тем, что знаком с тобой. Вина, она как ржа. Со временем сожрёт даже самый толстый металл. Подумай.
Он ещё раз сильно хлопнул дварфа по спине и шагнул в тёмный коридор, расселяя по стенам пляшущие тени от факела.
Коридор тянулся бесконечно. Узкие ответвления сменяли друг друга, но отряд не сходил с широкого и удобного прохода, немного изгибаясь ведущего вперёд. Украшенные искусной резьбой каменные стены потрескались и сплошь заросли тёмно-зелёным, почти чёрным мхом. Он сжирал тусклый свет одного-единственного факела и впитывал звуки шагов, как только те пытались отразиться от его бархатного покрова.
— Стоп! — Далур выхватил боевой топор и встал как вкопанный, уставившись в темноту впереди. — Там кто-то сидит на полу.
Оружие в один миг выхватили и остальные.
— Он свежее, чем прочие, — подошедший ближе Далур негромко бросил через плечо. — Смотрите.
Свет факела наконец дотянулся до застывшей на полу сгорбленной фигуры. На полу сидел мертвец. В ещё не истлевшей одежде он, отвернувшись, смотрел куда-то вглубь тоннеля. Обтянутая тонкой жёлтой кожей высохшая рука сжимала рукоять кинжала, торчащую из живота прямо сквозь рваные звенья проржавелой кольчуги.
— Одежда цела, костяк не развалился. Сталь ещё ничего, не совсем труха, — Далур бесцеремонно потянул за кольчужный рукав, разглядывая доспех. Труп опрокинулся, и обрамлённый грязной паутиной волос череп звонко ударился о камень. — Это человек, и он намного моложе тех костяков во дворе.
— Но он же мёртв, так? Чего нам его опасаться? Ходили сюда какие-то люди, и кто-то его прирезал. Бывает. Да и давно это было. Они, наверное, своей смертью успели помереть, те, кто тут ошивался, — Арди безразлично смотрела на останки.
— Угу. Скорее всего. Но мне решительно не нравится, что здесь проходной двор. Сначала орки, теперь вот этот, — буркнул в бороду Далур.
— Так хозяев не было не один век. Удивительно ли? — Адрей внимательно разглядывал кожаную вставку на окольчуженном плече. Но та была заплесневелой и твёрдой как камень. — Нет, не разобрать нашивки.
Далур уверенно подошёл к каменной табличке на стене и принялся метательным топором счищать с неё мох. По тоннелю расползся кислый запах, от которого начинало першить в горле. На срезах проступили ярко-изумрудные пятна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Почти пришли. Ещё чуть-чуть, и мы в Чертоге. Тут сказано, что трактир через версту. Его обычно ставят на самом входе.
— Жаль, дварфийского пивка не отведать в этот раз, — широко улыбнулась Арди.
— Да, жаль, — серьёзно сказал Далур и пошёл в темноту. — Но там мы отдохнём.
Трактир уцелел. Перепутать его с чем-то ещё было трудно — перед входом красовалась огромная пивная бочка, вырезанная из цельного валуна. Как и всё здесь, её круглые бока чернели густым ковром мха.
Внутри царили полнейший разгром и запустение. Разбросанные по полу осколки глиняной посуды перемешивались с костями и ржавым железом. Огромные пивные бочки у стойки сгнили, от них остались лишь подставки и кольца, и теперь они ржавыми пауками замерли вдоль стены. В остальном всё было почти в порядке. Каменные колонны и столешницы совсем не заметили веков запустения. Лишь пыль плотным серым покровом легла на все горизонтальные поверхности. Ступени, выдолбленные прямо в теле горы, спускались к стойке, на которой одиноко стоял целый кувшин и лежала горстка позеленевших монет.
— Не очень уютно. И опять всё в старых костях, — Адрей спустился в трактирный зал вслед за Молчуном и закрутил головой. — Я бы поискал другое место, конечно…
— Здесь должны быть комнаты для постояльцев. Там наверняка почище, — Далур сжал в кулаке бороду и сильно дёрнул. — Почему везде кости? Кто их убил?
— Может, друг друга? — Арди неопределённо указала рукой в зал: — Смотрите, здесь оружия почти нет. Выглядит как обычная кабацкая драка.
— Только почему-то до смерти, — пробормотал Далур и спустился в зал.
Комнаты нашлись. Небольшие закутки в задней части трактира. Целыми оставались только каменные части интерьера, остальное давно сгнило. Но здесь не было груд костей и проломленных черепов. Из каждого угла не скалилась смерть, хотя её присутствие вязким холодом расползалось по коже.
— Это лучшее, что нам сегодня могут предложить, — Далур с горечью осматривался. — Располагайтесь. Добро пожаловать.
Никто не обрадовался, но особо и не возражал. Надежды найти место получше или хотя бы такое же не было.
Далур достал небольшую колбу с остро пахнущим зельем, небольшой плоский камень и кожаный футляр с инструментами. Расположившись на сохранившейся каменной столешнице, он принялся аккуратно выцарапывать что-то на камне, изредка капая из стеклянного флакона на проступающую чуть светящуюся руну. Наконец, работа была закончена, и тёплый жёлтый свет залил холодный каменный мешок, в котором они сидели.
— Как потухнет, пойдём дальше. Долго она не протянет, но передохнуть успеем.
— Что это за руна? — Арди с любопытством взяла камень в руку, аккуратно касаясь пальцем светящихся контуров. На ощупь они были тёплыми.
— Это не руна. Вернее, неправильная Руна Очага. Брак, под стать мастеру, — Далур затравленно оглянулся, опустил глаза и негромко добавил: — Я пойду в главный зал. Осмотрюсь внимательно, может, увижу чего.
— Помощь нужна? — спросила Арди.
— Нет.
— Ты уверен? — Молчун недоверчиво посмотрел на дварфа.
Далур промолчал и тяжёлым шагом вышел из комнаты.
— Опять его накрыло? — Молчун встал было, чтобы пойти за дварфом.
— Дай ему побыть одному. Если что, мы здесь, совсем рядом, — мягко остановил его Адрей. — Да и ему тяжелее, чем нам, видеть дварфийский чертог в таком состоянии.
— Сочувствую, если ему ещё тяжелее. Тут как будто сам воздух из тебя жизнь тянет, — Арди поёжилась. — То ещё местечко. Пустота, пыль и смерть. Эхо ещё это. Словно передразнивает…
— Ты с Молчуна бери пример. Его вот никто не дразнит, — попытался пошутить Адрей, но никто не улыбнулся. — Я тогда попробую подремать. Толку глаза таращить.
Адрей подложил под голову заплечный мешок, улёгся на плащ и вскоре размеренно засопел.
