Неужели он так подумал? Ее горло сжалось.
– Но я предпочитаю думать, что дело в другом, – продолжал он. – Прекрати меня защищать, Бейли! На самом деле это ты нуждаешься в опеке, а не я.
Что она могла сказать в ответ? Он прав. Всего лишь полчаса назад, когда Бейли покидала дом Ноа, он был прекрасен в своей наготе, расположившись лицом вниз и занимая добрых три четверти широкой постели. Самый красивый мужчина, которого можно было представить себе в первых лучах рассвета.
Она стояла возле постели всего минуту, едва дыша. Глаза налились слезами, дрожащие пальцы зажимали рот, чтобы задержать слова, которые могли быть произнесены нечаянно. Боже, он значил для нее так много! За столь короткое время он сделался для нее необходимым.
Сейчас, впрочем, он отнюдь не восхищал своей наготой. У нее сложилось впечатление, что он одевался на бегу, осыпая проклятьями ее, Бейли. Кроме куртки, на нем были футболка и выцветшие, застиранные джинсы, которые так тесно облегали фигуру, что женщины, проходя мимо, оборачивались и делали большие глаза.
Разумеется, он этого не замечал, сосредоточив внимание на Бейли. Его глаза были скрыты солнечными очками, но от внимания Бейли не ускользнуло, что парень очень зол. Как раз в эту минуту Ноа сдвинул очки на макушку и воззрился на нее. Обычно теплые зеленые глаза обдали ее холодом зимнего дождя.
Холодные и злые глаза.
– Итак. Куда ты летишь? – спросил он, стараясь сохранять вежливый тон.
– Ты знаешь куда.
Он взял ее сумку из машины. Такси тут же умчалось прочь, оставив Бейли наедине с Ноа. Если не считать сотен людей, снующих в аэропорту. Начинался новый день.
– Я мог бы сам отвезти тебя туда, – повторил он, уже в который раз.
– Я знаю. – Шагнув к Ноа, Бейли положила ладонь ему на грудь. – Но я не могла просить тебя об этом, Ноа! После того, что там с тобой произошло…
– Не надо, – сказал он и повел ее к терминалу. Она поняла, что он хочет уберечь ее от резкого утреннего ветерка, и ее сердце сжалось. Он беспокоился о ней даже сейчас!
– Ноа…
– Какая авиакомпания?
– Я хочу объяснить…
– Какая авиакомпания?
Бейли ответила, и Ноа оглянулся через плечо, отмечая время вылета и длинную вереницу ожидающих у стойки людей. Направился в хвост очереди, увлекая ее за собой.
– У меня уже есть билет, – сказала Бейли, обращаясь к его широкой спине.
– Зато у меня нет. – Он с силой сжимал ее руку. Это мало напоминало ласку любовника, какую она испытала минувшей ночью. И даже не рукопожатие друга. Его рука, казалось, говорила – «даже не думай убежать снова».
– Не будешь же ты покупать билет из-за меня!
Он бросил на нее уничтожающий взгляд.
– Это очень дорого стоит, – предупредила она. Ее билет обошелся бы ей в целое состояние, но она использовала мили, накопленные покойным супругом за время его многочисленных перелетов. – И я не могу…
Он ее не слушал. Совершенно игнорировал, не ослабляя, впрочем, железной хватки. Повернувшись к Бейли спиной, Ноа разглядывал стоящих вокруг пассажиров.
– Ноа. – Бейли положила ладонь на его позвоночник. От ее прикосновения мышца на спине дернулась. Единственный признак того, что он помнил о ее существовании. – Ноа!
Он обернулся и посмотрел на нее. Кто-то толкнул ее сзади, и она, воспользовавшись случаем, обвила его шею руками. Опустила голову ему на плечо.
– Я не могла все время зависеть от тебя, – прошептала она.
Ноа не обнял ее в ответ, зато тяжело вздохнул:
– Просто я все время думаю… Я чуть было не потерял тебя.
«Я бы вернулась…» – Слова чуть не слетели с ее языка, прямо в его ухо. Но Бейли вовремя спохватилась. У нее нет права говорить такие вещи; засунуть бы свои желания куда подальше!
Он сделал шаг назад, будто ему нужно было сохранять дистанцию.
– Зачем твоему мобильному потребовалось учиться летать на бульваре Эль Сегундо?
Бейли криво усмехнулась:
– Ты видел?
– Я его переехал.
Она не собиралась отнимать руки от его груди. Ей не хотелось, чтобы он отдалялся.
– Зачем, Бейли?
– Я получила эсэмэску от Кенни.
Бейли следила за выражением лица Ноа, пока он переваривал ее слова. Это было неописуемо: крайнее удивление, страх за ее безопасность, гнев – ведь он не смог прекратить это общение.
– Как? – спросил он наконец. – Мы же договорились, что ты не будешь включать телефон.
От стыда Бейли покраснела.
– Нет. Это ты настаивал… Я… – Бейли покачала головой. – Прости, Ноа. Я должна была проверить, пытается ли Кенни со мной связаться.
– Понимаю.
– Ведь у меня нет родных, кроме него. Я просто не могу примириться с тем, что он мог бы… – Она замолчала. – Понимаешь?
– Ты думаешь, я бесчувственный чурбан?
– Нет, – мягко сказала она. – Я вовсе не считаю тебя бесчувственным.
Ноа посмотрел ей в глаза, а потом вздохнул:
– Значит, он звонил?
– Отправил сообщение. Кенни поступал так и раньше. И вчера посылал, когда я пряталась в чулане. Но на этот раз он прямо потребовал, чтобы я сообщила, где нахожусь. – Встретив понимание во взгляде Ноа, она закрыла глаза.
– Плохо дело, Бейли. – Его вздох согрел ее висок. – Мне очень жаль.
– Я не хотела смотреть сообщение…
Ее снова толкнули сзади, и она налетела на Ноа. Сейчас она упиралась грудью в его грудь. Его рука легла ей на талию, и на какой-то краткий миг Бейли смогла представить, будто они пара влюбленных.
Его рука гладила ее волосы:
– Прости. Мне жаль, что я оказался прав.
Бейли уткнулась лбом в его грудь. Как больно! Похоже, брат ее предал.
– Я не знаю, как и почему. Но если он сотрудничает с этими инвесторами ради того, чтобы вернуть деньги, значит… – Она не решалась произнести эти слова. – Значит, он использовал нашу переписку, чтобы отслеживать мой маршрут. Хотя вначале я шифровалась и всем сообщила, что лечу в Аспен…
Он коснулся ее подбородка, заставив поднять лицо, и проникновенно посмотрел в глаза:
– Все это неважно. Что бы ни случилось, я с тобой. Я на твоей стороне. Ты мне веришь?
Как же ей хотелось поверить!
– Пока у меня это плохо получается. Но…
– Но?..
– Но я хотела бы научиться – ради тебя.
Тяжело вздохнув, он коснулся поцелуем ее щеки. Это был поцелуй примирения, нежный связующий знак, и она вздохнула, опуская голову ему на грудь. Бейли не могла понять, чем заслужила такого мужчину, который был рядом с ней и защищал ее. Но она была безумно счастлива, что Ноа оказался не менее упорным, чем она сама.
– Знаешь, я всегда сдерживала себя. Думаю, в глубине души я знала, что мне нельзя обнаруживать чувства, нельзя доверять кому-то до конца.
Он гладил ее спину, пытаясь утешить:
– Гнусная у тебя была жизнь.
