Как-то я слишком вторглась в жизнь Дариона, на его территорию. До этого подобное случалось только с Элором…
Я одёрнула себя, но было поздно: на меня обрушился сонм чувственных видений. На несколько мгновений я потерялась в пространстве и времени. Хорошо, что сидела. Старалась сосредоточиться на звуках, запахах, реальности.
Тарелки на стол Дарион переставил беззвучно, но когда открыл колпаки, ароматы зазвучали ярче, и я смогла вынырнуть из воображаемого поцелуя с Элором.
На шести тарелках красовалось мясо самых разнообразных видов: жареное, варёное, запечённое на углях, всевозможные соусы. И запечённые овощи, и прокалённые на углях мясистые листья дантука, и земляные орехи. Это для меня. На глаза навернулись слёзы.
Халэнн – дракон с водным даром, и здесь, во дворце, для него в основном готовили рыбу и морепродукты. И Элор, считая меня Халэнном, прикармливал в основном чем-то с содержанием морепродуктов или сладким. А я, как обычный дракон, любила мясо, просто мясо. С овощами, да, с орехами. Можно вовсе без сладкого.
В кухне стул был только один, но изящный голем, беззвучно следовавший за нами, услужливо перестроился в каменную табуретку, и Дарион устроился рядом со мной. В уголках его губ мелькала улыбка.
Я хотела закатать длиннющие рукава и потянуться к стейкам, но руки плохо слушались, дрожали. Дарион перехватил их, сжал:
– Не беспокойся, я тебя покормлю.
– Я сама.
Дарион пристально смотрел на меня, и я не знала, куда себя деть, хотя ничего сверхъестественного не происходило.
– Мы спали вместе, – мягко, чувственно-рокочуще напомнил Дарион. – Так что ничего страшного в том, что я тебя покормлю, нет.
– Не надо, – повторила я настойчивее, не пытаясь, впрочем, высвободить руки. – Я… мне… неловко чувствовать себя такой… беспомощной.
Я посмотрела Дариону в глаза. Он тоже внимательно смотрел на меня. Он единственный во всём мире знал, кто я такая. Страстная, бурная, томная ночь объединила нас ещё одними невидимыми узами, но… Как много было «но». И неловкость, чудовищная неловкость. Я к таким эмоциям совершенно не привыкла. Я… просто не знаю, что делать с мужчиной после постели, как себя вести. Может, предложение Дариона было вполне естественным?
Он завернул слишком длинные рукава халата, освобождая мои запястья. Чуть наклонившись, погладил меня по щеке и сожалением спросил:
– Тебе какое мясо наложить?
Запахи были очень соблазнительными, и вид у блюд тоже, но голода я не ощущала совсем. Возможно, дело было в онемении тела.
– Не знаю, я… не хочу есть.
Дарион тяжело вздохнул:
– Ри, я понимаю, вы, драконы, насыщаетесь магией, очень выносливы и прочее. Но ваши ресурсы не беспредельны. Ты за последние пару недель исхудала. Даже если не хочется – поешь.
– Хорошо, – согласилась я, потому что он прав: даже драконьи возможности не беспредельны. К тому же трапеза – хороший повод проверить, насколько хорошо я сейчас управляюсь с телекинетическими способностями. Вечерний всплеск выбил меня из колеи. – Мне стейк с кровью. Вилку и нож.
Створки буфета открылись, и миниатюрный каменный голем, сверкнув зажатыми в ручках столовыми приборами, ловко перепрыгнул прямо к нам на стол. С поклоном выложил передо мной вилку и нож, перед Дарионом то же самое и вилку более длинную, с двумя зубцами.
Вновь перепрыгнув к буфету, големчик вернулся с двумя большими алыми тарелками. Их толщина выдавала их глиняное происхождение. Но именно такая массивная посуда более всего подходила суровой обстановке дома.
Как хороший хозяин, Дарион выложил мне на тарелку стейк, но им не ограничился, и ко мне перекочевал лист дантука, пара запечённых земляных орехов и вытянутые бежевые плоды хармаса. В наиболее питательных для драконов продуктах Дарион тоже разбирался:
– Это поможет тебе восстановиться.
Вспомнив его совет о проявлении благодарности, я постаралась мягко улыбнуться в ответ, но не знаю, насколько хорошо это получилось онемевшими губами. Я уже собралась взяться за вилку с ножом, когда ощутила приближение Элора. Сердце заколотилось быстрее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Элор был так близко…
Всё ближе.
Сквозь онемение мне мерещились его прикосновения: к плечам, к шее… губам.
– Ри? – Дарион наклонился через стол, ловил мой взгляд.
Я сосредоточилась на нём, на его тёмный радужках. Дарион вздрогнул и оглянулся. Именно в ту сторону, где я ощущала Элора, хотя нас разделяла стена – словно тоже почувствовал. Наверное, узнал по магическим индикаторам.
Через несколько мгновений Элор показался в окне. Стоял, склонив голову набок, хмурясь, вглядываясь в стекло – в меня. Я задыхалась. Буквально заставляла себя дышать.
– Он тебя не видит, – Дарион коснулся моей руки, но я этого, естественно, не почувствовала.
Элор просто стоял.
Смотрел…
Я закрыла глаза, но его образ остался отпечатанным на моих веках: блестящие в свете утреннего солнца огненно-рыжие волосы, бледное лицо с заострившимися скулами, носом, подбородком и провалы потемневших глаз, в которых не было ни следа свойственного им золотого блеска.
Время тянулось мучительно…
Наконец я ощутила, что Элор отдаляется. Но я всё равно боялась открыть глаза, боялась, что один мой взгляд, который он не в состоянии увидеть сквозь зачарованное стекло, способен вернуть его обратно.
И лишь когда ощущение присутствия Элора погасло надёжно, я приоткрыла глаза и уставилась на еду в своей тарелке.
– Так плохо? – спросил Дарион сочувственно.
Нервно кивнув, я попробовала взять вилку, но руки слишком дрожали, пальцы не слушались совершенно. Страх накрыл резко, до потемнения в глазах.
Что, если это никогда не закончится? Что, если я больше не буду управлять собой, своим телом? Навсегда останусь зависимой от Элора, Дариона? От ужаса я не могла вдохнуть. Хотя понимала: всё это временно, действие брачной магии закончится – должно закончиться! Само собой закончится, надо только перетерпеть, и я снова буду хозяйкой своего тела.
– Ри, Ри, посмотри на меня!
Дарион сжимал моё лицо в своих огромных ладонях, вглядывался, и в этот момент он резко напомнил Элора, когда тот так же, только называя меня иначе, приводил меня в чувство после полуобморока.
– Я уже в порядке, спасибо, – пробормотала я, и мне даже удалось отклониться, высвободиться из его рук. – Просто… испугалась, что это никогда не закончится.
– Закончится, – уверенно пообещал Дарион. – Ты же не поддерживаешь действие брачной магии кровью Элора, так что скоро всё должно прекратиться, только… – Он продолжал очень пристально меня разглядывать. Покачал головой. – Ри, скажи… не может получиться так, что и Элор случайно попробовал твоей крови?
На несколько мгновений я задумалась, припоминая тот безумный вечер:
– Нет, у меня точно не было крови.
Во взгляде Дариона мелькнула какая-то тень, словно он догадался, что я не совсем честна, и я снова попыталась взяться за вилку с ножом, но получилось только положить руки на стол. Пальцы дёргались. Это раздражало. Как и повышенное внимание Дариона, и то, что я не ощущала его эмоций. Последнее особенно, ведь я не могла на него повлиять, мне приходилось полагаться на его доброту.
– Значит, ты попробовала крови Элора в тот день?
Я кивнула.
– При тех обстоятельствах?
Снова кивнула.
– Почему Элор так внезапно решил устроить отбор? Почему он сейчас ищет тебя?
– Не знаю, – я наконец сжала вилку. Но молчать было глупо, следовало направить мысли Дариона в направлении наиболее далёком от правды, иначе он, учитывая его знания о нас, додумается до чего-нибудь правильного. – Возможно, его смутил мой усилившийся после приёма его крови запах, и он захотел найти избранную. А меня… ищет из-за Сирин Ларн, я же её сюзерен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Само имя Сирин Ларн было как отрава, меня тошнило от него, от неё.
– Ри, я видел тебя после того, как ты привела Элора в чувства. Ты выглядела нормально. Не смотрела на Элора больше необходимого, не реагировала на него. Брачная магия действует сразу. Когда на самом деле ты попробовала его кровь?
