Дедушка так и не рассказал, что это за ошибка, которую он допустил, поддавшись эмоциям, но разговор вспомнился кстати: мрак слишком чужд Сирин Ларн даже в моменты глухого отчаяния, для его «подселения» нужно много времени и несколько сеансов. Поддайся я порыву – испортила бы всю работу.
И я продолжила вгрызаться в её память, подправлять. Энтария… её проснувшуюся неприязнь к Сирин Ларн я объяснила ревностью к Халэнну Сирину, и это стало одним из факторов, подтолкнувших Сирин к предложению себя в любовницы к Элору, ведь так она становилась неприкосновенной для жениха сестры.
Не знаю, как оно на самом деле, но сейчас эти правки казались мне очень разумными, последовательными и прекрасно маскирующими правду.
И ещё следовало добавить известие о беременности Энтарии от Халэнна Сирина – лишнее подтверждение моей легенды не помешает, особенно для Элора и Вейры. Я добавила даже, что ночью в брачном месте Сирин проснулась от наших с Энтарией страстных стонов.
Подумав, внедрила воспоминание, что Сирин из любопытства подсмотрела и в полумраке увидела два весьма недвусмысленно двигающихся тела – благо образцов подобных воспоминаний у меня хватало, их подстроить было легче лёгкого. Пожалуй, это воспоминание получилось самым ярким и правдоподобным из всех поддельных. Якорьком я добавила смутное желание Сирин Ларн поведать об этой сцене Элору, так что если появится повод – она это сделает.
Что-то странно постукивало – я не сразу поняла, что это мои зубы. Меня всю трясло, руки сводило судорогами. И снова мутило, а голова, хотя я вроде как её не чувствовала, всё равно казалась тяжёлой и тесной, перед глазами плавали цветные пятна.
Дарион прав, я ослабла.
Зажмурившись, склонила голову на колени.
«Ну же, соберись, нужно закончить начатое», – уговаривала себя, но становилось всё тревожнее и тревожнее, паника накатывала волнами, гнала уйти из-под двери, спрятаться или выбежать наружу, что-то делать, но не оставаться на месте.
Элор был за дверью. Не прямо возле неё, а… то ли стоял, то ли сидел на краю нашей верхней лестничной площадки, словно не решался войти в спальню, где мирно спала Сирин Ларн.
Этажом ниже в своих комнатах должны находиться Вейра и Диора. Ну а я в своей комнате – и тоже как бы любовница Элора. Почти.
А он один на лестничной клетке между нами.
И вроде ничего смешного в этом не было (с точки зрения Сирин Ларн так и вовсе повод пустить слезу о его печальной судьбе), а мне почему-то стало нездорово по-злому весело, и я захохотала. Тут же голову словно обручем сковало болью, прорвавшейся сквозь лекарственное онемение, и я перестала смеяться, радуясь тому, что на двери звукоизоляционное заклинание.
Сидя с закрытыми глазами, стараясь ровно дышать, я снова коснулась памяти Сирин Ларн и продолжила работу. Но сосредоточиться не получалось, сознание соскальзывало, эмоции бушевали, и я… Отступила, отпустила Сирин Ларн и её память, понимая, что злость и ревность слишком сильны, что с этими эмоциями сейчас совладать не могу и напрасно рискую, ведь оставалось самое опасное – подкорректировать воспоминания во время близости с Элором.
Меня замутило сильнее, опять прорастали когти, зубы.
Я взвесила все «за» и «против» и покинула сознание Сирин Ларн.
Выискивая среди щепок флакончик с изменяющим запах зельем, обмазываясь его собранными из осколков остатками, выбираясь в окно, расправляя крылья, в полёте к телепортационной площадке я снова и снова повторяла себе, что поступаю правильно, что действую логично, что я слишком устала для дальнейшей работы с сознанием Сирин Ларн, что проскользнувшие в момент близости с Элором мысли наверняка незначительны, что из этой ночи она будет вспоминать ощущения, а не собственные размышления, что у меня может ещё будет возможность закончить начатое, что я сейчас рисковала всё испортить, поэтому должна была остановиться, но…
Но всё равно меня мучило ощущение, что я сбегала, лишь бы не увидеть, как нежен был Элор с этой светлой, просто сияющей своей добротой и красотой Сирин Ларн. И не знаю, чего я боялась больше: боли или того, что во вспышке ревности брачная магия возьмёт верх.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Едва я оказалась в полумраке телепортационной комнаты ИСБ, меня снова пронзило острое ощущение присутствия Неспящих. Опять казалось, что они за дверью, готовятся к нападению.
Умом понимала – это неправда, у Неспящих причин врываться в ИСБ и убивать Халэнна нет. Но это не отменяло панику. Животный, инстинктивный, неконтролируемый страх.
Сам вид двери пугал возможной затаившейся за ней угрозой. С трудом, уверяя себя, что в этом нет ничего страшного, я отвела взгляд, сосредоточилась на круглой мозаике календаря на стене. Разделённые лучами цветные сектора солнечного драконьего календаря отмечали сезоны и недели, а в центре, в диске солнца, золотился Великий дракон.
Я вдохнула, выдохнула – и направилась к двери. Страх нарастал с каждым шагом, шорох подошв о каменный пол казался оглушительным, дыхания не хватало, словно я только что час фехтовала с парой големов. Магия копилась во мне, под покрывающейся чешуёй кожей, напряжённо ждала атаки, готовая сорваться и защитить, ударить в ответ.
Дверную ручку я потянула телекинезом, стоя чуть в стороне, напряжённо ожидая…
Озарённый магическими сферами коридор пустовал.
Но напряжение разливалось в воздухе, звенело перетянутыми струнами, воняло страхом… запах действительно был странным: резкий, горьковатый. Запах болезни.
И напряжение, страх – всё это было не только плодом моей фантазии.
В ИСБ действительно многие боялись, их терзала боль.
Конечно, на подземном этаже у нас камеры, здесь проводят допросы, берут показания, и подозреваемые, свидетели, жертвы зачастую фонтанируют страхом, злостью, ненавистью, но их чувства всегда заглушались более ровными эмоциями служащих.
Сейчас этот нездоровый настрой был массовым.
Неспящие?
Глава 30
В следующий миг я уже вытаскивала из пояса-Многоликой Жаждущего крови.
Тонкие гибкие лезвия уруми с хищным перезвоном раскрутились, свисли до пола, змеились, высматривая добычу. Блики, отражающиеся от качающихся лезвий, заплясали на серой стене, моей одежде.
Я уже собиралась потянуться к метке и вызвать Элора, когда услышала громкий, неожиданно нервный бас полуорка Фергара:
– …вызывать, просто надо, мы сами с ситуацией не справимся.
– Нам головы откусят за неосмотрительность, – отозвался эльф Ниль.
– Мы на это разрешение получали.
Они говорили слишком громко, не таясь, значит, в здании не было врагов. И вышли они из-за поворота неспешно: громадный, с необычной зеленовато-коричневой кожей клыкастый полуорк (явление практически уникальное, если учесть неприятие орками кровосмешения с другими расами, так он с младшим братом ещё и магию унаследовал, что вовсе нонсенс) Фергар и белокурый изящный Ниль (полное имя – Нильярде, бастард одного из эльфийских наместников), над женственной внешностью которого не раз потешались, в шутках этих поминая и приказ Элора, по которому девочкам в ИСБ нельзя.
Увидев меня, оба офицера остановились. Скользнули взглядом по радостно зазвеневшему Жаждущему крови.
«Давай убьём их, а?» – с шипением предложил уруми, завибрировал в моей руке, призывая рвануться вперёд.
Пришлось усилить телекинетическое давление на руку. И на лезвия распространить, чтобы не дёргались.
Переглянувшись, Ниль и Фергар вытянулись по струнке, и полуорк басовито отрапортовал:
– Подавляющее большинство служащих отравились, предположительно – пирожками, и не могут выполнять свои обязанности. Целители вызваны, осматривают пострадавших. Заместитель принца Элоранарра Миллорион заперся в кабинете и не отвечает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вот только отравления исбешников пирожками мне не хватало для полного и беспросветного счастья.
И ведь вот пакость: рану зарастить проще, рану зарастить почти любой боевой маг худо-бедно может, а с отравлениями сложнее, тут нужен профессиональный подход и глубокие познания физиологии разных существ. И в ИСБ у нас сейчас слишком много людей, а они физически довольно уязвимы.
