– Ах, он такой у тебя милый, – сказала Крошка. – Мы будем с вами гулять. Вы любите долгие пешие прогулки?
– Мы иногда гуляем, – сказала Люся, которую эта сцена забавляла.
А Егору в ней вдруг почудилось что-то зловещее. Он не мог бы объяснить, что за опасность могла исходить от этой малышки. Но его интуиция била во все колокола.
– А я люблю гулять на Взморье. Там чудесно, правда?
– Правда, – сказала Люся.
– У тебя чудесные волосы. Здесь у всех вылезают. А у тебя не вылезают?
– Нет, не вылезают, – сказала Люся.
– Я только вчера гуляла по Взморью, а вас не видела. Вы вчера гуляли?
– Что значит – вчера? – спросил Егор.
– Значит, недавно, – сказала Крошка. – Егорушка, я тебя буду звать Егорушкой. Ты настоящий викинг – ты моя девичья мечта. Как жаль, что я не могу отнять его у тебя, Люси.
– А вы откуда знаете мое имя? – насторожился еще больше Егор.
– Мне Кодзи сказал. Он такой милый. Я, может, выйду за него замуж. У меня будет благородный платонический муж. Разве это не исполнение мечты для женщины в моем положении?
– Ничего особенного не вижу в вашем положении, – сказала Люся, которой Крошка тоже не нравилась. Вернее, сначала она находила ее забавной, а теперь вдруг увидела, что у нее маленькие острые зубы, как у акуленка.
Подошел генерал.
– Я позволю себе прервать вашу беседу, – сказал он. – Когда смотришь на вас со стороны, кажется, будто мы в живом мире. Я так рад, что вы уже подружились.
– А вы как нашли генерала? – спросил Егор.
– Это я ее нашел, – ответил за Крошку генерал. – Я совершал моцион и вижу эту патетическую фигурку, бегущую по улице. Вот именно.
– За мной гнались крысы, – сказала Крошка и зажмурилась, как будто вновь переживала страх. – Я не знала, куда прибежала.
Крысы были частью фольклора. Многие твердили, что их видели, другие утверждали, что даже умные крысы не смогли бы пробраться в Чистилище. Но Егор с Люсей знали, что в Чистилище есть по крайней мере один песик. А если в мире есть собака, то крысы должны водиться почти наверняка.
– Вот такие большие крысы.
Крошка расставила ручки, чтобы показать, какие они были большие.
– Крошка будет жить со мной, – сказал генерал.
Крошка сделала шаг, приблизилась к генеральской подмышке, выглядывала, как котенок.
– Дай вам бог, генерал, – сказала Чумазилла.
Все в той или иной степени чувствовали ревность. Генерал был общей собственностью. Платоническая любовь тоже может вызвать ревность.
Егору и Люсе было далеко идти домой. Они вышли пораньше. Хоть Чумазилла и Эдик жили рядом, но хотелось побыть вдвоем.
С Королевского проспекта они свернули по трамвайной линии и прошли мимо Зверинца задами Петропавловской крепости. Колокольня собора когда-то лишилась, а может, и не дождалась золотого острого шпиля, отчего нарушился весь силуэт города.
Потом они перешли через мост к Пушкинскому дому и дернули налево, к Ростральным колоннам.
На ступенях Биржи их глазам предстало страшное зрелище. Они знали о бандитах и убийцах, но сцена на ступенях Биржи превышала возможности воображения. Там лежало четыре трупа, два из них – обезглавленные. Видимо, убийца боялся, что его жертвы могут ожить, так бывало с убитыми.
Они не стали подниматься к трупам. Конечно, можно было поглядеть в их карманах – станет ясно, кто убит. Но, в сущности, в Чистилище не играло роли, кто погиб. Вид убитых лишь напоминал о бренности существования.
– Я хочу уйти отсюда, – сказала Люся.
– Как уйти?
Этот разговор Люся затевала не впервые. Егор знал, что она скажет дальше.
Люся была куда серьезнее Егора, она не умела отшучиваться и выбрасывать заботы – будет другой новый день, и все образуется.
У нее в жизни никогда ничего не образовывалось.
– Можно утопиться, – сказала она. – Только надо бетонные глыбы к ногам как следует привязать. Так привязать, чтобы не отвязаться.
– Глупо, – сказал Егор. – Куда мне без тебя?
Так он, не говоря прямо, напоминал Люсе, что остался здесь из-за нее и ради нее.
– Я говорю – только вместе. Может быть, следующий мир будет для нас лучше?
– Ты веришь в еще один мир?
– А кто бы мог поверить, что мы попадем сюда?
– А я думаю, – сказал Егор, – что наши там, наверху, что-нибудь придумают. Обязательно придумают.
– Сначала пускай они придумают лекарство от СПИДа, потом средство от рака, а потом заглянут к нам. Ну как можно придумать, если мы с тобой и все вокруг – как бы и не существуем! Те, кто знает, боятся сказать вслух, чтобы это не перекинулось на Землю. Или планируют спрятать здесь какие-нибудь военные базы или склады.
– И победить Америку, – улыбнулся Егор.
Они шли по мосту, слева поднимался Зимний дворец, внешне почти целый, справа – адмиралтейские здания.
– Интересно, а наш мир – под всей Землей? – спросила Люся.
Она остановилась и стала глядеть на воду.
Они уже забыли о телах на лестнице Биржи – в однообразной действительности, где потеряны связи между событиями, легче забывается.
– А Нева все-таки течет, – сказала Люся, как будто не говорила этого уже несколько раз, – как-то медленно течет. И вода совсем черная.
– Ей нечего отражать, – сказал Егор.
На площади перед Зимним дворцом они встретили пару странников. Старик был в военном мундире времен последней войны, а платье старухи было длинным, до земли. Они принадлежали к разным эпохам.
– А встретились здесь, – сказала Люся.
Старики вежливо раскланялись с ними.
Направо, в бывшем сквере у Адмиралтейства, они сели на лавочку возле памятника дедушке Крылову.
– По улице слона водили, – сказал Егор. – Почему этой Крошке не полюбить басни? Писала бы их.
– Она тебе не нравится?
– Она лживая.
Берия приказал дежурному по Смольному сразу же, как явится, вести Крошку к нему. Где бы он ни был. Сразу вести. Он надеялся на ее доклад. Не первый раз Крошка добывала ему сведения, которые не раскопали бы и десять сотрудников. Лучший агент. И бескорыстный. Ее не перекупить. Она получает наслаждение от работы, от риска и пробежек по краю пропасти.
Сам Лаврентий Павлович спустился в подвалы, где когда-то была кухня института. Там располагалась лаборатория Леонида Моисеевича. За время, которое он трудился под крылом Берии, лаборатория обогатилась вполне приличным оборудованием, которое искали по бывшим почтовым ящикам, ни в чем не отказывая доктору.
Берия не был столь наивен, чтобы полагать, что доктор по прозвищу Фрейд, бывший лейб-медик императора Киевского вокзала в Москве, сможет создать чудо-вакцину. Хотелось бы, но ясно: открытия делают большие коллективы. Недаром атомную бомбу разрабатывали несколько институтов, десятки шарашек и официальных групп в Академии наук. Подпольные гении водятся только в романах Жюля Верна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
