Но ведь люди же сами начали эту войну?
Нет, поправила себя Элис, войну развязал "Нулевой отдел", а подавляющее большинство населения не при чём.
Пентаграмма кольнула болью, словно призывая воздержаться от крамольных мыслей, и это вывело девушку из задумчивости, напомнив, при каких обстоятельствах она очутилась здесь. У неё до сих пор не было никакого плана. Она даже приблизительно не представляла, что делать.
Тайлер обещал выйти на связь. Но что, если ему не удастся вырваться в Реверсайд ни завтра, ни в ближайшие дни и недели? Кто знает, какие порядки установит Роджер, когда его изберут главой Департамента?..
Просто сидеть и ждать было выше её сил. Оставалось одно: попытаться что-то выяснить здесь, в Дарквуде. А для этого придётся проникнуть в цитадель "Нулевого отдела".
Элис поёжилась. Она не понаслышке знала, что штаб реверсайдских шпионов — неприступная крепость. Раньше здание охранялось фэрлингами, но и без них там хватало всевозможных ловушек и защитных экранов, обойти которые мог только посвящённый в детали агент.
Вот бы Лори услышал её! Вдвоём они обязательно что-нибудь да придумали бы. Но фэрлинг не откликался.
Она понимала: лишь действительно серьёзные причины могли послужить причиной столь долгого молчания, но всё равно не могла избавиться от горького привкуса незаслуженной обиды.
Так, в бесплодных раздумьях, Элис бродила по городу до позднего вечера, и лишь когда снегопад закончился, облака унесло ветром, а на небе взошла луна, она отправилась в Ньютаун.
* * *
Улица была узкой и прямой, как стрелка на тщательно отутюженных брюках; низко стоящее солнце беспощадно било прямо в глаза, заставляя моргать и щуриться. Элис бежала по булыжной мостовой, навстречу солнцу. Сегодня у неё крайне важная встреча, и опоздание недопустимо.
Внезапно Элис послышалось, будто её окликнули. Она ускорила шаг, сердито хмурясь: у неё и без того времени в обрез, чтобы тратить его на пустую болтовню.
— Элис!
Она споткнулась. Этот голос показался ей смутно знакомым. Где она могла его слышать раньше?
— Элис!
Из-за солнца глаза почти ничего не видели. Элис обернулась, и поражённо замерла: позади неё оказалось ещё одно солнце. Раскалённый шар висел над горизонтом, заливая улицу убийственно ярким светом.
"Это сон. Это просто сон".
Осознав это, девушка вмиг почувствовала неземную лёгкость и невесомость, — словно у неё выросли крылья, как у фэрлинга.
— Эй! — громко крикнула она, зашагав навстречу голосу. — Кто здесь?
— Элис, — повторил голос, и на этот раз девушке удалось разглядеть его обладателя. Вернее, обладательницу.
Хрупкая женская фигурка в полупрозрачном шёлковом платье остановилась в нескольких шагах от неё. Вьющиеся белокурые волосы ниспадали струящейся волной, доходя до пояса. Элис приложила ладонь козырьком ко лбу, заслоняясь от солнца, но, как ни щурилась, не смогла разглядеть её лица.
— Кто ты? — спросила она.
— Ты знаешь.
— Знаю? — обескураженно пробормотала Элис. — Откуда?
— Элис, времени мало, — в голосе таинственной незнакомки послышалась тревога. — Но ты справишься. Ты сможешь.
Элис почувствовала, что её захлестнула волна паники. На лбу выступил холодный пот; сердце сжалось от безотчётного страха и тут же пустилось в бешеный галоп.
— Справлюсь? — с отчаянием воскликнула Элис. — Я даже с собой справиться не могу! Сначала от меня ждут подвигов, а потом разочарованно вздыхают, что я не оправдала надежд! Сколько ещё это будет продолжаться? Я не всесильна! Я не мессия, не супергерой. А сейчас я даже не агент. Я не знаю, что мне делать! И, если честно, не верю, что у меня что-то получится.
— Ничего страшного. Я верю, этого достаточно, — голос женщины прозвучал неожиданно сурово и твёрдо. — И не сомневаюсь ни капли: ты справишься. Ты спасёшь Реверсайд.
Элис отшатнулась, будто её ударило электрическим током. "Спасёшь Реверсайд?" Она не ослышалась?!
— Верь мне, — сновидение стремительно таяло, как сполохи заката в темнеющем небе. — Верь, как веришь своему фэрлингу. Прислушивайся к его советам. Он не подведёт…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Элис открыла глаза и уставилась в облупившийся потолок. Она видела её так же близко, как вот эту лампочку, — женщину, ровно двадцать четыре года назад подарившую ей жизнь.
Это была её мать.
Прошло почти две недели с того памятного дня, когда она обосновалась у миссис Салли. Тайлер на связь не выходил, и Элис уже начинала подумывать о вылазке в Грейстоун, хотя это была до крайности рискованная затея.
За две недели вынужденного заточения в Реверсайде не произошло ничего, что хоть сколько-нибудь заслуживало бы внимания. С утра до вечера Элис разгуливала по столице, и уже через пару дней могла ориентироваться с закрытыми глазами даже в лабиринте кривых улочек Старого города. Несколько раз она пыталась подобраться к Нулевому отделу, здание которого зловеще высилось над красными дарквудскими крышами, но, наткнувшись на экран, нивелирующий всевозможные личины и покровы невидимости, Элис не оставалось ничего другого, кроме как поставить крест на этих планах. Лезть в Нулевой отдел без личины и в одиночку, тем более теперь, когда все меры безопасности удвоены и утроены, было равносильно самоубийству.
Один раз Элис показалось, что она заметила долговязую фигуру Питера, мелькнувшую в толпе, но догонять знакомого она не стала.
Терпение и осторожность — всё, о чём просил её Тайлер, но выносить бездействие было всё труднее, и это выводило из себя. Иногда по ночам Элис выбиралась на крышу недостроенного дома напротив Соловьиного парка потренировать боевую магию. Она приходила в ужас от мысли, что может вновь встретить здесь Джона Стейтона и в то же время мечтала об этой встрече, жаждала её всей душой, всем своим существом.
Должно быть, из-за того, что она все эти дни неотлучно находилась в Реверсайде, управлять энергией ей становилось всё проще.
День сегодняшний ничем не отличался ни от вчерашнего, ни от всех остальных таких же безликих и одинаковых дней. По крайней мере, до полудня.
Разумеется, Элис не выходила из дома без личины, но эта мера предосторожности не гарантировала полную безопасность. В любом случае, оставалась вероятность нос к носу столкнуться с кем-либо, кто был знаком с ней лично. Сейчас ей одинаково следовало опасаться и агентов Реверсайда, и своих коллег.
Элис свернула с тротуара и уставилась в сверкающую витрину. В слегка выпуклом стекле вся улица была как на ладони. Притвориться, что она внимательно изучает выставленный в ней товар, оказалось нетрудно.
Человек в алом пальто, которого она увидела в толпе, — кто он: вражеский агент или обычный прохожий, питающий нездоровую слабость к вызывающе ярким цветам? Несколько секунд девушка напряжённо всматривалась в стекло витрины, но не увидела никого в красной одежде.
Стоять на улице на пронизывающем ветру было холодно, и Элис решила зайти внутрь.
Это оказался небольшой ювелирный магазинчик. На обрамлённых светодиодами чёрных бархатных подставках лежали ожерелья, браслеты и кольца с камнями и жемчугом. В самом центре зала, под люстрой, на специальной стойке покоилась жемчужина размером с футбольный мяч.
Элис медленно обошла магазин по кругу и остановилась около витрины с подвесками и ожерельями.
— Доброе утро, мисс, — лениво протянул пожилой продавец, оторвавшись от газеты. — Я к вашим услугам.
Реверсайдский акцент у него был очень ярко выражен. Таким произношением отличались провинциалы, недавно перебравшиеся в столицу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Скажите… У вас есть что-нибудь с диафанитами?
— С диафанитами? — мужчина громко присвистнул. — Нашли что спросить. Последнее месторождение диафанитов иссякло и было закрыто почитай как полвека назад. Редкий камень, очень редкий. Поищите в антикварных лавках или в ломбардах. Только стоить они будут баснословных денег… Вы присматриваете кому-то подарок, я прав?
