- Я тебя искал. Мой телефон разрядился.
- Я переодевалась в ординаторской.
Заметив его сумку, Яна подняла глаза и прошептала:
- Ты возвращаешься в гостиницу?
Настороженный взгляд, слегка нахмуренные брови, неуверенный жест, которым она поправила челку - все это вызвало в нем невероятную нежность и такую же сильную боль от предстоящей разлуки. Любые слова терялись перед его чувствами.
- Выйдем на улицу. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Яна молча кивнула. Уголок ее рта слегка дернулся. От этого она стала выглядеть еще уязвимее.
Остап взял ее за руку и повел за собой, думая лишь о том, как ему не хочется покидать дорогую его сердцу девушку. А ведь еще неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем им снова удастся встретиться.
Они остановились недалеко от входа, в темноте, подальше от любопытных глаз. Но даже при таком освещении Остап видел широко открытые, обеспокоенные глаза Яны. Он обнял ее, поцеловал коротко и крепко, а затем слегка отстранился, не отпуская, всматриваясь в лицо, пытаясь наглядеться на все дни разлуки наперед.
- Что-то случилось? У тебя такой вид...
- Мой отец попал в больницу с сердечным приступом.
- О! Как он?
- По словам сестры судить трудно. Она - не медик. Отец - в палате интенсивной терапии. К тому же Мара еще школьница и присматривать за ней некому. В общем... мне нужно лететь.
Яна прижалась к его груди и прошептала, сдерживая вдруг накатившие слезы:
- Конечно.
- Хелена уже заказала билеты. Нам нужно срочно добраться до Киева, чтобы успеть на ближайший рейс.
- Я понимаю.
Он знал, что упоминание имени Хелены не добавит девушке оптимизма, но решил, что будет лучше, если об этом она узнает от него. Слишком много недомолвок было между ними прежде.
- Яна, посмотри на меня. - Она подняла голову. Ее глаза мерцали, как озера лунной ночью. - Ты плачешь?
- Нет. - Она шмыгнула носом. - Пытаюсь. Извини.
- Хелена для меня ничего не значит. Не уверен, что теперь мы с ней можем считаться даже друзьями. Я ей это объяснил. Надеюсь, она поняла.
Яна кивнула.
- Хорошо. Но я не из-за Хелены. Не только из-за нее. Просто... - Ее голос срывался, а у Остапа каждый раз при этом замирало сердце. - Я буду скучать. Мне так не хочется, чтобы ты уезжал. Это эгоистично, я знаю, но ничего не могу с собой поделать. - Яна тряхнула головой и попыталась улыбнуться. Жалкая попытка, но он любил все, что она делала. - Ты должен быть рядом с отцом. Ему сразу станет легче.
Он не помнил, когда снова начал ее целовать. Она отвечала ему со страстью, граничащей с отчаянием. Его никогда прежде так не целовали. Он не мог заставить себя оторваться от нее. Яна сама положила конец их объятиям. Она вырвалась из его рук, отступила на шаг.
- Иди, а то опоздаешь. Я не хочу, чтобы ты из-за меня не успел на самолет.
Ее взгляд противоречил словам, но Остап уже достаточно пришел в себя, чтобы уйти. Он кивнул, сделал несколько шагов по дорожке и обернулся.
- Я обязательно вернусь. - Яна кивнула, но не сдвинулась с места. Он знал, что будет вспоминать ее и такой тоже - стоящей на ветру и провожающей его взглядом полным непролитых слез. Остап проглотил комок в горле и крикнул: - Люблю тебя! Слышишь?
Яна прижала руку к губам и снова кивнула.
Глава 24
"Люблю тебя".
Она мечтала услышать эти слова. Они прозвучали. И что теперь?
Вместо всепоглощающей радости Яна почувствовала еще более сильную боль. Предстоящая разлука сама по себе надрывала ей сердце. Теперь же, когда она знает, насколько серьезно к ней относится Остап, какие чувства испытывает, расставание казалось девушке настоящей пыткой.
Разумные мысли о том, что Остап обязан отправиться к отцу, не дарили успокоения. Яна пыталась временно выбросить их головы воспоминания об их встречах и даже размолвке. Вместо этого она направляла раздумья в конструктивное русло - на работу. Получалось не слишком хорошо. Точнее - вообще не получалось. Яна ловила себя на мысли, что невольно поворачивает голову, стоило высокой мужской фигуре появиться в поле ее зрения.
Вздохнув, она попыталась сосредоточиться на утренней пятиминутке. Это потребовало бо?льших усилий, чем обычно, и не только потому, что Остап не выходил у нее из головы. Прошедшей ночью, впервые за последние недели, ей приснился старый сон. Темная вода не выпускала ее из своих объятий, затягивая и хохоча над тщетными усилиями выбраться, избавиться от опасности.
Яна проснулась от собственного плача и порадовалась единственному - что это лишь ненавистное сновидение. Возможно, вместе с Остапом улетела часть ее уверенности в себе, и теперь возвращаются прежние страхи?
- Ты как?
Яна вздрогнула от неожиданности, когда Сергей наклонился к ее уху. Он, как в старые добрые времена, занял для нее место и до сих пор сидел молча. Однако хмурый вид Вороного не оставлял сомнений, что вопросы последуют.
- Нормально. - Яна сделала вид, что слушает дежурного врача. - Что, плохо выгляжу?
Яна пожалела, что не нанесла самый простой макияж. Возможно, тогда удалось бы избежать болезненного разговора. Хотя, кого она может обмануть? Во всяком случае, не Сергея.
- Да нет.
- Так "да" или "нет"?
- Не увиливай. Я - терпеливый.
- Даже не пыталась. Плохой сон приснился.
- Понятно. - Сергей перебросил ногу на ногу и снова наклонился к ее уху. - Как себя чувствует Тереза Вацлавна?
- Пока без перемен. Во всяком случае, так было, когда я заходила к ней перед пятиминуткой. Хорошо, что не хуже.
- Угу. Я как...
- Сергей, может ты, наконец, приступишь к главному?
Яна посмотрела другу в глаза и поняла, что он волнуется за нее. Наверное, уже знает, что Остап улетел домой.
- Я, конечно, не экстрасенс... - Яна приподняла бровь в ожидании, пока не понимая, к чему он клонит. - Глупо как-то себя чувствую.
- Ты хочешь меня напугать или наоборот? - попыталась пошутить Яна, но Сергей с обиженным выражением откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.
- С женщинами невозможно разговаривать серьезно. А я, между прочим, хотел, как лучше.
Девушка вздохнула и примирительно толкнула Вороного локтем.
- Не дуйся. Тебе не идет. Давай, договаривай. Внимательно слушаю.
