Читаем без скачивания Вознесение - Лиз Дженсен

— И как мы изменим его мнение?

— Вы же у нас психолог, — говорит он, отстегивая ремень.

— Ах вот оно что. Так это еще одна причина, по которой меня пригласили?

Он отвечает обаятельной улыбкой мальчишки. Невзирая на расстроенные нервы и грызущего меня червя, сердиться на него невозможно.

Нед Раппапорт открывает мою дверцу:

— Сейчас достану вам кресло.

В доме витает уютный, старомодный запах мебельного воска. Низкие потолки, темнота после яркого света сначала кажется непроглядной, а потом начинает бледнеть и рассеиваться, превращаясь в тусклый желтоватый сумрак. Массивные балки. Сверху доносится быстрый топот кроссовок и внезапно смолкает, будто споткнувшись.

— А вот и Бетани, — говорит Нед. — Открыла для себя гигиену, чем немало нас порадовала. Через пару минут спустится. Прошу вас.

Следую за ним по коридору, где на стенах развешана довольно эклектичная, но внушительная коллекция произведений искусства: мрачные гравюры на дереве, прозрачные акварельные пейзажи, более основательные масляные полотна и иллюстрации, на которых детально изображены насекомые, рыбы и моллюски. Иногда даже не отдаешь себе отчета, как изголодались глаза. Или может, я просто сублимирую свои эмоции? Так или иначе, мне хочется устроить себе пиршество.

Нед Раппапорт толкает темную дверь, за которой открывается необъятных размеров, пропахшая временем гостиная, она же кабинет. Портьеры задернуты, но в полумраке все же можно разглядеть контуры древних диванов, кресел, журнального столика, компьютерного стола и многочисленных застекленных витрин, набитых образчиками высушенных рыб, окаменелостей, маринованных червяков и морских раковин — каждый со своей этикеткой, на которой указано родовое название и эпоха. В этой пещере Али-Бабы явно поработал некто весьма педантичный, прилежно классифицируя сокровища. Две стены занимают полки, уставленные сосудами, от которых исходит слабое фосфоресцирующее сияние. Подъехав поближе — будто мотылек на свет, — я вижу, что внутри плавают крошечные, похожие на креветок рачки с хрупкими щупальцами.

Что это?

Протянув огромную ладонь, Нед снимает один сосуд и вручает его мне. Банка оказывается тяжелой и прохладной на ощупь. Сжав ее обеими руками, присматриваюсь к одному из пленников. Откуда-то изнутри его тельца исходит слабый, бледнеющий ближе к хрупким конечностям свет. Вокруг кружатся всплывшие со дна блестки.

— Миодокоповые. Ракообразные подкласса ракушковых. Выделяют светящийся пигмент, чтобы привлечь партнера, и даже после смерти испускают световые волны. Собирательное название — Luzifer gigans. Японские солдаты использовали их во время Второй мировой: собирали, толкли, а потом мазали этой кашицей руки — и вот, готовый фонарик. — Возвращает банку на место. — Как донесла разведка, помощи от вас можно ждать только после порции кофе. Пойду запущу процесс.

Швырнув конфеты на пухлую зеленую софу с лопнувшим швом, он поворачивается к выходу.

— Нед. Подождите…

Поздно. Дверь уже захлопнулась.

Долгая дорога начинает сказываться. Пора бы принять горизонтальное положение. Лавируя между витринами, проезжаю в глубь комнаты. Недалеко от набитого шишками и сухими березовыми ветками камина стоит потертый полосатый шезлонг, на котором, похоже, можно неплохо устроиться. Рядом с ним пристроился столик орехового дерева, весь в круглых следах от чашек, напротив — зеленая софа и пара продавленных кожаных кресел наподобие тех, что еще встречаются в клубах для пожилых джентльменов. Перебираюсь из коляски на шезлонг и, скинув туфли, подтягиваю ноги. Ложусь. Сквозь прорези в жалюзи в комнату просачиваются тонкие полоски света, и видно танцующие в лучах пылинки. Глаза еще привыкают к темноте, поэтому ее появление я замечаю не сразу.

И ничего не слышу. Пока…

— У-у-у!

Подпрыгиваю, еле удержавшись от визга.

— Ага! Что, Немочь, не ждала?

Вся мокрая после душа, с темными разводами на футболке и редкой щетиной на голом скальпе, Бетани Кролл похожа на куклу, сотворенную безумным шаманом. По рукам змеятся следы шрамов — ядовито-багровые с потеками желтого. Ладони — словно кошмарно изуродованные медузы: сплошная масса ободранной, пузырящейся кожи. Разведя руки в стороны, Бетани трясет плечами, как певичка в водевиле.

— Рада тебя видеть, — говорю я.

— Ты смотри у меня. А то вдруг мы с тобой лесбиянками заделаемся.

Она стремительно, с пугающей быстротой, приближается, воздев руки, как будто держит огромные механические кусачки. Подтягиваюсь в вертикальное положение, жалея, что я не в коляске.

— Как ты тут? — спрашиваю я, а сама ломаю голову: как бы увеличить личное пространство? Через пару секунд проблема разрешается сама собой — Бетани замечает на софе гостинец, кидается к нему и, схватив пакет, надрывает его зубами. Черт, надо было его припрятать.

— А ты как думаешь? — Тут расстояние между нами снова сокращается: Бетани вспрыгивает на журнальный столик и встает лицом ко мне — зловредный босоногий эльф в зеленых леггинсах, промокших там, где она забыла вытереться, с пакетом сластей, испускающих тошнотворный химический запах. Запустив руку внутрь, она находит лакричную завитушку, неловко ее разворачивает и, сунув краешек в рот, мотает головой. — Тут не дом, а пятизвездочная гостиница. Хочешь конфетину?

Она явно стоит на грани чего-то. Радуется обретенной свободе — свободе, которая позволяет ей…

— Нет, спасибо. Ты бы не слишком налегала на сахар.

Снова меняю положение тела. Без коляски мне неуютно. Бетани по-прежнему стоит прямо надо мной, сжимая и разжимая изуродованные ладони.

— Эй. У меня кончики пальцев покалывает.

— Это называется боль. Совершенно нормальное явление. Может, присядешь?

— Чуешь близость моря? — спрашивает она и, спрыгнув со стола, подходит к окну. Такое ощущение, как будто ей все время нужно двигаться. — Оно дышит нам в спину. Чувствуешь его дыхание? А запах? Пора уносить ноги подальше от побережья. — Раздвигает жалюзи еще немного — сквозь прорези льется солнечный свет, и можно разглядеть дорогу за окном, яркий ландшафт, теплицу, белые лопасти ветряка. — Хижина в горах, вот что нам нужно. Вот куда бы я перебралась, хотя и пропустила бы весь спектакль. Мне нужен электрошок, Немочь. Сможешь устроить мне сеанс прямо здесь?

Пока она говорила, на дороге появилась серая машина. С тоскливым страхом думаю о том, кто окажется внутри. Из-за теплицы выходит Кристин Йонсдоттир и, сунув телефон в карман, направляется к входной двери. Она чем-то встревожена. А может, просто задумалась. Интересно, что она почувствовала, увидев меня. Стройная фигурка останавливается на пороге и оборачивается: должно быть, услышала звук мотора.

— А вот и наш герой-любовник, — мурлычет Бетани, проследив за моим взглядом.

Пытаюсь отвести глаза — тщетно.

Притормозив, он паркует машину. Выходит. Выражение, с каким исландка на него смотрит, ни с чем не спутаешь. Когда-то и мое лицо вот так же светилось. А сердце тоже…

Глядя на обнявшуюся парочку, моргаю и с трудом сглатываю.

Трахаются как кролики, — сообщает Бетани будничным тоном.

Наконец они отстраняются друг от друга. Кристин Йонсдоттир показывает на дом и взволнованно что-то рассказывает. Нечто заставившее его сначала обрадоваться, а потом тревожно нахмурить брови.

— Посмотри на них. Он с нее глаз не сводит. — Искоса на меня поглядывая, Бетани снова запрокидывает голову и засовывает в рот очередную лакричную полоску. — А как она стонет! И оргазмы у нее прям-таки бесконечные. — Прервавшись, Бетани смотрит на меня, оценивая эффект. — А он тоже хорош. Рычит, как лев. Да, Немочь? — ухмыляется она.

Отрываю взгляд от окна и зажмуриваюсь, пытаясь остановить поток воспоминаний. Даже не голая — освежеванная, я лечу в пустоту.

— Кофе, — объявляет Нед, внося маленький поднос. — Колумбийский. Фрейзер сказал, вы только такой и пьете, вот я и запасся. Вижу, конфеты ты уже нашла, Бетани. Погоди, у вас тут все в порядке?

Нет! — рвется у меня с языка. Ради всего святого, увези меня отсюда, пока я не умерла.

— Да мы тут секс обсуждали, — радостно сообщает Бетани. — Кто с кем и как.

В ответ на непонимающий взгляд Неда заставляю себя уклончиво пожать плечами. Но Бетани уже понесло.

— А ты, Нед, часто дрочишь? — Его лицо напрягается, под щетиной перекатывается мускул. Бетани с ухмылкой продолжает: — Наверное, скучаешь по своему дружку. Бывшему. Видишь ли, Немочь, по его виду, может, и не скажешь, но наш приятель Нед любит подставлять задницу.

Тут она бросает на него победоносный взгляд, а я смущенно краснею. Конечно. Могла бы и сама догадаться. Глядя, как дергается его кадык и ходит челюсть — будто он что-то жует, — я чувствую прилив жалости. Нед ставит поднос и начинает разливать кофе.