Читаем без скачивания Рыцарь Семи Королевств (сборник) - Джордж Мартин

– Здесь написано «Дейемон», – выпалил Дунк. – А поскольку короля Дейемона у нас не было, то это…

– Претендент, – завершил сир Утор. – Дейемон Черное Пламя во время мятежа чеканил собственную монету.

– Так все равно ж золото, – вставил Уилл. – Значит, монета ничем не хуже прочих драконов.

Улитка дал ему по уху.

– Вот болван! Золото, да мятежное. Держать у себя такую монету – измена, а пускать в оборот – измена вдвойне. Надо будет ее переплавить. Уйди с глаз моих, – сказал Утор, сопроводив это новой затрещиной. – Нам с этим достойным рыцарем надо кой о чем потолковать.

Уилл мигом улетучился, а сир Утор вежливо предложил:

– Присаживайтесь. Не желаете ли вина? – Здесь он был вовсе не такой, как на пиру – настоящая улитка у себя в домике.

– Нет, благодарю вас. – Дунк вернул монету хозяину. Золото Черного Пламени… Эг говорил, что это турнир изменников, а Дунк, как обычно, не слушал. Надо будет извиниться перед мальцом.

– Полчашечки, – настаивал Андерлиф. – Сдается мне, вы в этом нуждаетесь. – Налив две чаши, он протянул одну Дунку. Без доспехов он походил больше на купца, чем на рыцаря. – Вы ведь пришли насчет выкупа?

– Да. – Дунк выпил, надеясь, что это немного утишит стук в голове. – Привел вам коня с доспехами и оружием. Примите их с глубочайшим моим почтением.

– В этом месте мне полагается сказать, что вы сражались отважно, – с улыбкой произнес Андерлиф.

Скорей уж топорно.

– Вы очень добры, однако…

– Кажется, вы меня недослушали, сир. Смею ли я спросить, как вы стали рыцарем?

– Сир Арлан из Пеннитри нашел меня на Блошином Конце, где я бегал за свиньями. Прежний его оруженосец погиб на Багряном Поле, и некому стало чистить его коня и кольчугу. Он обещал обучить меня военным наукам, если я ему послужу, и я согласился.

– Славная история… хотя про свиней я бы на вашем месте упоминать не стал. Где он теперь, ваш сир Арлан?

– Он умер, и я его схоронил.

– Дома у него? В Пеннитри?

– Я даже не знаю, где это. – О своем родном селении сир Арлан, как и Дунк о Блошином Конце, не любил говорить. – Я похоронил его на склоне холма, лицом к западу, чтобы он мог смотреть на закат. – Складной стул опасливо скрипнул под Дунком.

– Доспехи у меня свои, и конь лучше вашего. Зачем мне старый одр и помятое ржавое железо в придачу?

– Их сковал мне Железный Пейт, – обиделся Дунк, – и Эг хорошо за ними ухаживает. Ни пятнышка ржавчины, и сталь хорошая, крепкая.

– Тяжелая и непригодная для человека обыкновенного роста. Очень уж вы большой вымахали, Дункан Высокий. Что до коня, то он слишком стар для езды, и мясо у него наверняка жесткое.

– Да, Гром уже не молод, – признал Дунк, – и доспехи мои вам не впору, но их ведь можно продать. В Ланниспорте и Королевской Гавани кузнецов много, и они охотно возьмут их у вас.

– Разве что на переплавку, за десятую долю настоящей цены. Нет, мне серебро подавайте, а не железо. Хотите выкупить у меня свое имущество или нет?

Дунк только сейчас рассмотрел чашу, из которой пил, – серебряную, с инкрустацией из золотых улиток по ободу, полную вина.

– Я бы с дорогой душой, только…

– Только у вас в кошельке и два оленя рогами не сцепятся.

– Если б вы… согласились на время оставить мне коня и доспехи, я бы заплатил выкуп позже. Когда разживусь монетой.

– И когда же это будет, позвольте вас спросить?

– Я могу поступить на службу к кому-нибудь из лордов. – Слова давались Дунку с трудом – не попрошайка же он, в самом деле. – Пусть через несколько лет, но я заплачу вам. Клянусь.

– Честью рыцаря?

– Могу поставить знак на пергаменте, – покраснел Дунк.

– Каракули межевого рыцаря… на подтирку разве пустить.

– Вы тоже межевой рыцарь.

– А вот это уже оскорбление. Я сам себе господин, это так, но на меже давненько не ночевал – в гостиницах гораздо удобнее. Я турнирный рыцарь, лучший боец из всех, кого вы встречали и еще встретите в этой жизни.

– Лучший? – Его откровенная похвальба разозлила Дунка. – Смеющийся Вихрь не согласился бы с вами, сир. И Лео Длинный Шип тоже, и Бестия Бракен. На Эшфордском лугу никто не поминал об улитках – почему так, коли вы побеждаете раз за разом?

– Кто вам сказал, что я побеждаю? Это значило бы прославиться, а слава для меня хуже чумы. Вот выиграю еще один поединок да и брякнусь с коня. Батервелл назначил тридцать драконов тому, кто станет вторым – с меня и довольно. Добавим к этому пару выкупов и выигранные ставки. – Утор показал на кучу серебра и золота на столе. – Вы парень здоровый да высоченный – дураки всегда на рост покупаются, хотя на турнире от него ровно никакой пользы. Уиллу против меня ставили три к одному, а лорд Шоуни, болван, все пять поставил. – Взяв серебряного оленя, он затеребил его в своих длинных пальцах. – Следующим у меня будет Старый Бык, за ним Вербный Рыцарь, если продержится столько. Вся прелесть в том, что ставить будут именно на них: простолюдины любят своих героев.

– Сир Глендон – сын подлинного героя, – заметил Дунк.

– Надеюсь, что так. Героическая кровь расценивается как два к одному – шлюхина подешевле будет. Он постоянно болтает о своем мнимом родителе, а вот имя матери, если помните, ни разу не помянул. Оно и понятно, ведь родился он от лагерной потаскухи по прозванью Пенни-Дженни, – но в ночь перед Багряным Полем она обслужила столько народу, что получила имя Багряной Дженни. Огненный Шар, несомненно, тоже имел ее – наряду с сотней других. Наш друг Глендон многовато берет на себя, не будучи даже и рыжим.

– Он и рыцарем себя объявляет.

– Ну, это-то как раз правда. Они с сестрой выросли в борделе под названием «Вербы». После смерти матери о них заботились другие девки, повторяя сочиненную Пенни-Дженни байку о героическом семени. Старый оруженосец, живший по соседству, худо-бедно обучал парнишку военному ремеслу в обмен на любовь и эль, но в рыцари, понятное дело, его не мог посвятить. Полгода назад, однако, в бордель завернули несколько рыцарей, и некий сир Морган Данстебл спьяну возжелал сестру сира Глендона. Та, видите ли, была еще девственница; таких денег у рыцаря не нашлось, вот он и заключил сделку с братом: посвятил его в рыцари прямо там, при двадцати свидетелях, и сорвал сестрин цветочек.

Любой рыцарь может посвятить в рыцари кого пожелает. Служа сиру Арлану, Дунк слышал о рыцарстве, купленном за услуги, угрозы или мешок серебра, но о сестриной невинности до сих пор не слыхивал.

– Выдумки. Не может это быть правдой.

– Мне об этом рассказывал Кирби Пимм – он уверяет, что сам был свидетелем, – пожал плечами сир Утор. – Сын героя, сын шлюхи, сын их обоих – все равно, против меня он не сдюжит.

– По жребию вам может выпасть иной противник.

– Косгроув любит серебро не меньше кого другого, – вскинул бровь Андерлиф. – Уверяю вас, что следующим я вытащу Старого Быка, а потом юнца. Хотите, поспорим?

– Спорить мне не на что. – Дунк не знал, что хуже: подкуп распорядителя игр или то, что своим первым противником Улитка выбрал его самого. – Я уже сказал вам все, ради чего пришел. Мой конь, меч и доспехи ваши.

– Есть другой выход. – Улитка сложил пальцы домиком. – Вы не лишены дарований – падаете, к примеру, просто великолепно. Я согласен оставить вам коня и доспехи, если пойдете ко мне на службу.

– Что за служба такая? – не понял Дунк. – Оруженосец у вас уже есть. Набираете гарнизон для замка?

– Замка у меня нет, предпочитаю гостиницы. Замок слишком дорого обходится. Я хочу, чтобы вы сражались со мной на других турнирах – двадцати раз, пожалуй, будет довольно. Будете получать десятую долю моего выигрыша, я же впредь обязуюсь целить в вашу широкую грудь, а не в голову.

– Я должен ездить с вами, чтобы падать с коня?

– Глядя на ваши стати, никто не поверит, что хилый старикан с улиткой на щите способен вас одолеть. Вам, кстати, лучше завести новый герб. Висельник достаточно жуток, верно, но ведь он повешен, а стало быть, побежден. Лучше взять медвежью голову или череп… нет, лучше три черепа. Или младенца, пронзенного копьем. Далее, вы отрастите себе волосы и отпустите бороду – чем длинней и косматей, тем лучше. Мелкие турниры устраиваются чаще, чем вы полагаете. С моими доходами мы купим себе драконье яйцо прежде, чем…

– Прежде чем слух о моей никчемности разойдется повсеместно? Честь свою я вам не проигрывал – только коня и доспехи.

– Нищему гордость не к лицу, сир, а служить у меня вовсе не так уж зазорно. Я, по крайней мере, научу вас паре приемов, о которых вы понятия не имеете.

– Вы хотите сделать из меня дурака.

– Уже сделал, а есть-пить и дураку надобно.

Дунку страх как хотелось сбить улыбку с лица сира Утора.

– Я понимаю теперь, почему у вас на щите улитка. Вы ложный рыцарь.

– А вы подлинный олух и к тому же слепец. Знаете, почему я бил в голову? Удар вот сюда, – Улитка встал и тронул пальцем грудь Дунка, – выбил бы вас из седла с тем же успехом. Голова меньше, и в нее труднее попасть, зато смертельный исход куда вероятней. Мне заплатили, чтобы я бил туда.