— Она оставила письмо для вас. Я могу послать. Если вы хотите. Я хотела сообщить раньше. Но это было ее последнее желание.
Он машинально назвал адрес.
— Я сожалею, — сказала она. И трубку повесили.
Уже год, как она была мертва. А он даже не знал. Сегодня его светлейший день с Юджинией. Какой страшной становилась эта дата. Годовщина его свадьбы.
Он покачнулся и ухватился за стол, чтобы устоять. О ужас! Озноб затряс его плечи.
Мог ли он ради счастья с Юджинией переступать через чужую жизнь? Она подумала о нем и просила в течение года не сообщать. Чтобы не портить его счастья. Но он же не знал, что она сделает это!..
А изменило бы это что-нибудь?.. Если б знал.
Он представил себе ее родителей, пушистые распущенные волосы, снег груди с пурпуром сосков. Ему стало страшно.
Почему в мире за все нужно нести наказание? Мы отвечаем за тех, кого приручаем, сказал тихий голос. И влюбляем, сказал другой. И бросаем, сказал третий.
До конца своих дней, знал он, он будет казнить себя.
Вечером, на праздновании, он напился, не удержавшись. Вспомнил, что клялся не обижать Юджинию, никогда. Но не мог. Горело внутри. Она с тревогой смотрела на него. Она только пыталась понять, как всегда.
Он сказал ей:
— Это то, что ты не узнаешь никогда.
Через два дня он получил письмо. В нем было: «Милый, я любила тебя больше всего на свете. Мне не нужен этот свет — без тебя».
Как все, что брошено когда-то в жизни, — возвращается.
Он давно не говорил с мистером Ниллом. В субботу в шесть часов они встретились за обедом. Сервировка была опять же очень красива, как все, к чему прикладывалась рука Клуиз. Тонкие ножки держали большие бокалы со светло-золотистым напитком. После года замужества мистер Нилл разрешил Юджинии пить легкое вино. Но только по усмотрению Александра. Нельзя сказать, что отношения между двумя мужчинами стали лучше, но они стали мягче.
Юджиния гордо восседала рядом с ним напротив отца. Ее стройную шею обвивало колье, которое она редко надевала. Нежные плечи были оголены, и платье держалось на корсетных застежках. Мистер Нилллюбовался дочерью. Клуиз, кажется, любовалась тоже, не-сыном.
После первого блюда мистер Нилл задал вопрос:
— Чем вы собираетесь дальше заниматься, Александр?
— Я должен чем-нибудь конкретным заниматься, сэр?
— Не можете же вы сидеть все время дома и писать?
Юджиния с тревогой взглянула на отца.
— Я собираюсь переводить это на английский.
— Почему же вы не скажете об этом мне, я мог бы помочь, посодействовать.
— Это не совсем готово, еще.
— Кто определяет меру готовности?
— Я.
— Американский рынок скушает все, что на него выбросят, лишь бы это было удобоваримо.
— Это не моя цель, сэр.
— Что тогда?
— Я пытаюсь попасть в литературу. А не попасть на рынок. Он меня не интересует.
— Да, но рано или поздно кто-то должен это читать, нужен переводчик.
— Лучше поздно.
Клуиз смотрела на него немигающими глазами.
— Интересно, как бы вы… — Мистер Нилл впервые остановился, не договорил.
— Вы хотели сказать, сэр, как бы я существовал, если бы не… Юджиния.
Мистер Нилл кивнул.
Александр сглотнул комок внутри.
— Я бы работал частным шофером, на любой другой работе, — и писал.
— Очень хорошо. Интересная идея — быть всю жизнь нищим.
— Не всем быть богатыми. Я не пишу для вашей страны, сэр. К сожалению, Америку не интересует литература. Американцы в массе читают бульварные романы домохозяек и бывших полицейских или адво-катов. Я не могу такое писать. В той стране, где я раньше жил, меня бы не опубликовали, а, скорее, посадили в тюрьму. Что бы вы делали? Мистер Нилл пропустил второе.
— Очень жаль, что вы не пишете для моей страны. Надо писать для той земли, где вы живете. Кстати, это такая же моя страна, как и ваша. К тому же у вас жена — американка.
Клуиз, улыбнувшись, вошла в разговор шуткой:
— Лучшая жена.
Но мистер Нилл не остановился.
— И уж если вы пишете, то только то писание имеет смысл, которое приносит деньги, а для этого вам надо публиковаться.
Юджиния напряженно смотрела на Александра, боясь, что сейчас он не выдержит. И он бы не выдержал, если бы не знал, как она любит своего отца.
— Я учту ваши пожелания, сэр, — сказал он.
— Другого я и не ожидал, — ответил мистер Нилл.
Обед продолжался.
— Я поговорю со своими друзьями-издателями. Александр пропустил эту фразу мимо ушей. Но
Юджиния не пропустила.
Вернувшись вечером домой, после встречи с бедной семьей, которой он дал деньги, Александр заметил, что верхний ящик стола прикрыт не так плотно, как он оставил днем. Рукопись «Голубой больницы» лежала на месте, но впечатление было такое, что кто-то ее касался. Потом Александру показалось, что ему все кажется, и он поспешил навстречу Юджинии, которая знала, что он приехал, и шаги которой уже раздались в коридоре. Только у нее была такая мягкая и в то же время упругая походка.
Их губы встретились, и она как бы невзначай обронила, что вытирала пыль на его столе сегодня. Все непонятное объясняется, подумал. Рано или поздно.
Взгляд Александра замер в окне. На дворе доживал декабрь, и совсем незаметно подошло Рождество. Вся семья уезжала во Флориду до 1 января. Теперь это слово было обычным для него и не волновало, а когда-то Флорида была королевской мечтой.
В аэропорт их отвозил Миша, с которым мистер Нилл, кажется, не сказал ни одного слова. Прощаясь, они поцеловались с Юджинией, как старые друзья, в щеку. У мистера Нилла слегка приоткрылись глаза.
В самолете Юджиния клятвенно обещала потрясенному папе этого не делать.
— Еще не хватало, чтобы ты целовалась с шоферами, — сказал он.
Потом, взглянув на Александра и осознав, он сказал:
— Я не совсем то имел в виду.
Александр улыбнулся, Клуиз последовала его примеру, — всем стало весело, и все рассмеялись. По этому случаю заказали французское шампанское, слабость Клуиз, которое подавали в первом классе. Юджинии было тоже разрешено выпить. После чего ее головка покоилась на плече Александра до самого конца полета.
Распаковав чемоданы, они поехали слушать концерт Дайаны Росс. После концерта он и Юджиния были представлены певице одним из подручных мистера Нилла. Она была любимой певицей Александра еще там, абсолютно покорив его своим голосом, звучащим, как он выражался, словно колокольчик. Он был невероятно рад встрече и на прощание поцеловал руку черной певице. Она коснулась губами щеки Юджинии.
