Краснота стремительно уходила из его глаз, а на губах расцвела такая улыбка, словно эта мразь сотню миллионов в лотерею выиграла.
А я… Я повторяла про себя его последние слова и никак не могла понять их смысл. Какой наследник? Это чудовище что, со мной совокупляться собралось? Мало мне бабкиного чешуйчатого женишка, с которым я, кстати, почти смирилась, так провидению угодно мне еще одну «квазиморду» подкинуть?
И такая взяла злость, что руки сами непроизвольно сжались в кулаки.
— Что-о-о? — фактически прошипела я. Каждый звук, каждая буква давались с трудом.
— Чудесно! — почему-то обрадовался Асмодей. — Ведьма, неинициированная, с огромным потенциалом. Какая неожиданная удача! Смотрю, и к чарам моим быстро привыкаешь. Хорош-ш-ш-шо!
Он снова придвинулся ко мне почти вплотную и зашептал прямо в ухо, то и дело касаясь раковины губами:
— И запомни, ведьма, я старше. А значит умнее, хитрее и сильнее! Слушайся и проживешь дольше.
Колено само согнулось. Я же больше не собиралась сегодня совершать глупости. Но как-то так совпало, что… В общем, попала я, а у демонов там тоже болевая точка и слова они знают современные, почти рунические, древние. Даже используют их разнообразно и, на мой вкус, излишне вычурно.
Но главное, в этот момент я почувствовала себя свободной. Оттолкнув колдуна, помчалась по коридору к спасительному выходу. Плевать на все, прыгну в воду, а там змей найдет, даже если он просто зверь, а не человек. Но радовалась недолго. Демоны быстрее отходят.
— Замри! — раздалось за спиной.
И да, я замерла. Думаете, снова прилипла к полу? Ничего подобного! Я зависла в прыжке, в нескольких сантиметрах от красивого паркета. При этом я могла дрыгать ногами, визжать и костерить Асмодея, но вот спуститься не получалось. А через секунду меня выгнуло от такой боли, что казалось, через мое тело пропустили ток. Не слабенький, нет. А все полноценные 220! Я фактически ощутила, как вскипает кровь и плавятся кости. Дыхание сбилось. Точнее, совсем не выходило ни вздохнуть, ни выдохнуть. Мир потерял очертания и стал расплывчатым из-за набежавших на глаза слез. Все что я могла это хрипеть в тщетных попытках получить хоть крошечную порцию воздуха.
Демон протянул руку, схватил за горло и практически впечатал меня в стену.
— Запомни эти ощущения, ведьма! — прорычал он. — В следующий раз будет больнее!
Господи, да куда же еще-то? Ноги, наконец, коснулись пола, рука колдуна исчезла с моей шеи, а боль вдруг резко прекратилась. И я упала, вмиг оказавшись на четвереньках, жадно глотала воздух и пыталась хоть немного унять дрожь тела. Ничего не видела, кроме ботинок колдуна. Дорогих, начищенных до блеска.
— Ну-ну… — раздался рядом чуть похрюкивающий баритон, а в поле моего зрения появились еще одни ботинки. Тоже дорогие. И тоже начищенные до блеска.
Глава 23
Глава 23
— Подкрадываешься ты, Израилевич, тихо, как мышь, — хмыкнул демон.
Мне все же удалось унять дрожь и вобрать в себя достаточное для жизни количество воздуха.
— Но-но! Поговори мне! — хрюкнул обладатель не самого приятного в мире баритона. — Ну как ты с дорогой гостьей обращаешься? Глаз да глаз за вами нужен! — попенял он Асмодею, и тут же у меня перед носом возникла пухлая, холеная мужская ладонь. — Позвольте вам помочь, барышня!
И я позволила, потому что сама подняться просто не смогла бы. Передо мной стоял Ефим Гольцман. Надо признать, в жизни он выглядел намного приятнее, чем на фотографиях в интернете. То ли ракурс там брали неудачный, то ли мужчина успел отдохнуть. Нет, конечно, красавцем он не был. Толстячок невысокого роста в костюме, который совершенно очевидно выбирал стилист. Очень ухоженный, пахнущий дорогим и очень приятным парфюмом. С умными глазами и располагающей улыбкой.
На злодея он явно и даже не явно не тянул. Скорее, Гольцман был похож на хорошего еврейского мальчика, который уже вырос, но по какой-то причине за него до сих пор все решения принимала мама. И теперь я отлично понимала, кто был этой «мамой».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Разрешите представиться! Ефим Израилевич Гольцман, но для очаровательных девушек — просто Ефим! — мою ладонь он все еще держал в руке, поэтому не побрезговал поднять ее на уровень своих губ и запечатлел поцелуй. Несмотря на то, что несколько мгновений назад я этой ладонью все полы в коридоре его яхты протерла. Видать доверяет уборщикам.
— Елена, — хрипло выдохнула я. Горло саднило.
Гольцман внимательно посмотрел на мое лицо. Представляю, что он там увидел. Встреча с демоном никого не красит. Ефим молча достал из кармана белоснежный, накрахмаленный платок и протянул мне.
— Зеркало там! — передо мной любезно распахнули одну из дверей, за которой оказался фешенебельный сортир.
И даже позволили остаться одной. Жаль окон здесь не предусмотрели. Глаза немного припухли, но в целом выглядела я нормально. Да и испугать ведьму не так-то просто. Особенно, если в ее душе горит надежда на спасение. Поэтому постаралась успокоиться, сделав несколько глубоких вздохов и выдохов, умыла прохладной водой лицо и мстительно высморкалась в пожертвованный носовой платок.
За дверью тихо переговаривались. Как бы я ни прислушивалась, но разобрать ничего не смогла. И заколка моя, как назло, дома осталась. По сердитому похрюкиванию и шипению в ответ было понятно, что беседа зашла в тупик, и диалог давно вытек из мирного русла.
— А я сказал, пошел вон! — вдруг взвизгнул Гольцман. — И не смей появляться, пока не позову!
Если честно, то последнее слово я разобрала плохо. Что он сказал: «позову» или «призову»? Если второй вариант, значит Ефиму скорее всего известно о сущности своего помощника. Более того, вероятно, он сам открыл Асмодею доступ к нашему миру. В человеческую глупость я всегда верила крайне неохотно. Тем более в мужскую. Женщине легкомысленные поступки как-то быстрее прощаешь, а вот мужчины — сильный пол, защитники. Их во все времена за поступки ценили. Стало быть, десять раз обдумать надобно, прежде чем совершить что-то.
— Как скажешь, босс! — очень уж ядовито, с плохо скрываемой издевкой ответил демон. А слово «босс» он фактически выплюнул, как нечто вызывающее у него изжогу и несварение желудка.
Дольше задерживаться не стала. В коридоре меня ждал только Гольцман. Он смешно заложил ручки за спину, отчего дорогой пиджак натянулся, обрисовав довольно объемное брюшко. Выступал он важно, чинно, и очень смахивал на королевского пингвина, старающегося привлечь самку. Даже смешно стало.
— Благодарю! — подавив улыбку, протянула Гольцману платок.
Он брезгливо поморщился, но взял и сунул его в карман. Ведьма внутри меня весьма порадовалась.
— Елена… Э-э-э… Если не ошибаюсь Мирославовна? — уточнил мужчина.
Можно подумать, он не знает, как меня зовут! Какое сказочное лицемерие. Не удивлюсь, если этот тип заучил наизусть не только мое имя, но и группу крови, дату лишения девственности и название спутника, пролетавшего над роддомом в день, когда я появилась на свет.
— Не ошибаетесь, — широко улыбнулась я. — Но можете меня называть просто Елена.
Гольцман кивнул и попытался с неожиданной для такого круглого человека прытью ухватить мой локоток. Пришлось на шаг отступить и… «Акела промахнулся»! Повисла неловкая пауза. Недолгая. Толстячок быстро взял себя в руки и просто указал на двустворчатые двери.
— Пройдемте, — любезно пригласил он. — За чашечкой чая всегда беседовать приятнее. А нам с вами есть что обсудить, не так ли?
«Не так!» — хотелось завопить мне, но ограничилась я коротким кивком и первая пошла вперед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Помещение, в котором мы оказались, по всей видимости, находилось на самом носу яхты и напоминало крытую террасу. Довольно просторный зал имел форму полукруга со входом по прямой стене и витражными раздвижными окнами по дуге. Сейчас створки были распахнуты, и свежий ветерок шевелил листья экзотических цветущих растений, расставленных в кадках по всему периметру.
