и сделала правильные выводы: да — это тот самый Спартак Бугров. И да — именно у него скоро состоится бой. И нет — никто не знает о его дочери и обо мне.
А ещё Ангелину интересовало именно то, в каких мы состоим отношениях. Может нас связывает только дочь и ничего больше.
Причём она не стеснялась спрашивать всё это при Маше и Алисе. Мы с дочкой быстро ретировались, потому что я не желала отвечать на её вопросы.
А теперь не желаю вновь встретить её случайно в парке.
Уже на входе в кафе, я привязываю Тайсона к дереву. С собаками в кафе нельзя, но мы вполне можем поесть и на лавочке.
— Мамочка, можно я с Тайсоном останусь? — спрашивает Алиса, обвив ручками шею пса.
— Нет, нельзя, — отрезаю.
— Но он же плакать будет здесь совсем один, — канючит дочка.
— Он будет нас видеть сквозь витрину, — указываю на большие панорамные окна кафе. — К тому же мы скоро вернёмся. Нам всего лишь нужно заказать мороженое и дождаться пока его сделают.
Ни за что её не оставлю. Сейчас я не чувствую никакой угрозы от Андрея, да и Спартак наверняка не отпускал бы нас из дома, если бы эта угроза действительно существовала… Но всё же материнский инстинкт диктует мне свои правила.
— Пойдём, дочка, — вкладываю в свой голос чуть больше строгости. Провожу по шёрстке Тайсона ладонью, заодно убирая руки Алисы от его шеи.
Ей ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Бросив прощальный унылый взгляд на пса, она берёт меня за руку и мы идём в кафе. Проходим сразу к высокому бару и дочка запрыгивает на барный стул, на котором сразу начинает кружиться. Меня не может это ни радовать. Наконец её настроение немного улучшилось.
Пока делаем заказ, в кармане моего пальто, оживает телефон. Я вздрагиваю от неожиданности, потому что мне редко кто-то звонит. Достаю телефон из кармана и почти роняю его на пол, когда читаю имя абонента.
Марта.
Моя свекровь.
— Клубничное! Мы будем клубничное! — радостно объявляет Алиса подоспевшему бармену, пока я борюсь с собой, глядя на экран телефона.
Что ей нужно?
Почему Марта вдруг звонит мне?
Впрочем, телефон наконец замолкает, а имя свекрови исчезает с экрана. И я не стану ей перезванивать…
— Два клубничных? — уточняет приветливый бармен, глядя на меня.
— Да. С собой, пожалуйста.
Похлопав по карманам, нахожу банковскую карточку, которую дал мне Спартак.
Сначала я воспротивилась, не желая принимать её, но он выглядел таким обиженным, что я сдалась. Да и карточкой Андрея пользоваться не собиралась… Мы ещё не обсуждали со Спартаком, как именно я буду зарабатывать на хлеб, но сидеть на шее у мужчины я больше не хотела и пользовалась его деньгами временно.
— Ещё что-нибудь? — бармен переводит взгляд с меня на Алису.
Та отрицательно качает головой, и парень озвучивает мне сумму заказа. Расплатившись, убираю карточку обратно в карман, но тут же вздрагиваю от вновь ожившего телефона.
— Пять минут, — скрываясь в дверях кухни, с улыбкой обещает бармен.
Ладно… У меня есть пять минут, чтобы выслушать свекровь, и я должна это сделать.
Опустившись рядом с Алисой на барный стул, принимаю вызов. Дочка разглядывает яркое меню и, кажется, ни на что не обращает внимания, пока я прижимаю трубку к уху и выдавливаю сухо:
— Я слушаю.
— Совести у тебя ни грамма! — выплёвывает свекровь без слов приветствия. — Мало того, что сбежала с юбилея моего сына, так ещё и дочь у него забрала! Где ты, Таисия? Я устала покорно ждать, когда ты одумаешься и вернёшься. Алисе нужен отец! А Андрею нужна дочь!
Дочь?
Андрей всё ещё не сказал своей матери о том, что не является биологическим отцом Алисы?
— Я… Ваш сын, он… — как и всегда, начинаю запинаться, говоря со свекровью. Вижу, что Алиса наблюдает за мной и прислушивается, поэтому сползаю со стула и отхожу от барной стойки. Прокашливаюсь. — Зачем Вы звоните, Марта? Я думала, что Андрей хотя бы в общих чертах объяснил Вам, что происходит.
— Думала она! — фыркает женщина. — А я тебя хочу послушать. Какое оправдание ты найдёшь своему побегу? Андрей кормил меня всё это время ложью о том, что вы с Алисой в санатории. Но я-то понимаю, что это не так. Где вы? Где моя внучка, чёрт возьми?
— Мы с Андреем разводимся! — отрезаю я, испытывая при этом непередаваемое наслаждение.
Эти два слова — «развод» и «Андрей» — невероятно приятно ощущаются на языке, и мне хочется повторить их тысячу раз.
Мы с Андреем разводимся!
Мы — разводимся!
— Ну если ты хочешь остаться без дочери, то да, конечно, вперёд! — ядовито поддевает меня свекровь. — У тебя же ни черта нет, Тась. А у моего сына есть деньги. Он заберёт Алису себе, поняла?!
Мои руки начинают дрожать от зарождающегося гнева. Хотя я пытаюсь убедить себя не реагировать на выпады Марты.
Тщетно.
Эта женщина всегда умела надавить на меня самыми изощрёнными способами.
— Алиса — моя дочь! — шепчу я срывающимся на крик голосом.
— И его тоже! — отрезает свекровь.
Нет!
Чёрт, нет!
— Марта… — я делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Поговорите лучше со своим сыном… А мне больше не звоните.
— Не будь неблагодарной, Тась, — её голос вдруг становится мягким, почти доброжелательным. — Я позвонила не для того, чтобы ругаться. Я действительно соскучилась по внучке и хочу её увидеть.
Невольно кусаю губы, потому что в такие моменты, когда свекровь вдруг меняет гнев на милость, я понятия не имею, как себя вести. Марта старше меня в два раза, а мама всегда учила с уважением относиться к старшим.
— Ну же, Тась, — почти мурлычет свекровь. — Скажи мне, где вы находитесь, и я приеду.
— Это невозможно, — наконец отзываюсь я.
Хочу уже закончить разговор, к тому же вижу, что бармен уже несёт наш заказ.
