Присутствующие затаили дыхание. А я, мстительно глядя на мэрию, очень недобро протянула:
— Я вам устрою… рожи беломагические.
И развернувшись, вошла в лавку.
* * *
Меня встретили встревоженный Дохрай, еще более встревоженный Гардэм и шесть камышовых котов, которые уже между собой передрались и выбрали вожака — здоровый мускулистый котяра зашипел на меня первым, а остальные просто дружно поддержали. Идиллия!
— Так, — игнорируя котов, я указала Дохраю на огромный котел, стоящий в углу, — взял и выкинул.
Дух-хранитель изумленно на меня воззрился.
— Выкинул, говорю, — повторила деятельная черная ведьма, — он мне не нравится.
Разведя призрачными руками, Дохрай подхватил котел и потащил его прочь из лавки.
И странное дело: едва эту махину вынесли за порог… мне стало как-то легче. А еще очень не понравилось, что наверху у котла оказалась маленькая, но уже заметная трещинка… С чего бы, я с ним аккуратно обращалась.
Но потом об этом подумаю, а сейчас пора заняться делом.
— Гардэм, сгоняй к Люсинде, узнай, как она, — приказала я лениво бродящему за мной тигру.
Белый хранитель весело умчался, ему хорошо, он к одному месту не привязан.
А я осталась, под взглядом шести пар желтых голодных глаз.
— Не говорите, что вас не кормили! — возмутилась черная ведьма.
Камышовые коты разом ответили «Мяв».
Пришлось отдать зверюгам половину своего ужина, и вот только после этого я наконец ворвалась в лабораторию!
И обнаружила, что зелье из маленького котелка, то самое, с шипами, Дохрай уже перелил, а вот к зелью красоты и привлекательности не приступил еще.
Замечательно!
Остановившись у стола, закрыла глаза и вдохнула воздух предстоящего колдовства. Казалось, все в лаборатории затаило дыхание в предвкушении, особенно зелье заинтересованно прислушивалось к происходящему.
Черная ведьма коварно улыбнулась.
Да свершится великое волшебство!
Почему великое? А эксперименты всегда велики.
— Мы сотворим нечто, — подкрадываясь к зелью, пообещала черная ведьма.
Зелье стало прислушиваться уже настороженно.
— Нечто феерическое, — почти подкралась.
Зелье, развесив уши, все еще внимало.
— Нечто эпохальное! — подкралась.
Магическое, а потому почти живое зелье зеленой вопросительной каплей поднялось над котелком, намекая, что оно как бы уже сварено и к употреблению полностью готово.
— Одной привлекательности нам мало, — щелкая пальцами и зажигая огонь под котелком, сообщила я зелью, — нам нужно целую белую магиню обставить, так что…
Зелье, выражая полное свое несогласие, взмыло под потолком укоризненной кляксой.
— Так, лезь обратно! — потребовала черная ведьма.
Зелье отрицательно покачалось.
Нормально, да? Вот за что не люблю черномагические декокты, так это за наличие собственного отвратительного характера. И ведь теперь его уговаривать придется!
— И что, — убавляя огонь, начала я, — хочешь до конца своих дней оставаться банальным, совершенно обыкновенным и ничуть не выдающимся зельем, да?
Зелье кивнуло. Оно вообще ощутило себя свободным и, кажется, собиралось смыться.
— А там дождь собирается, — обломала я некоторым жидким и вредным все побегательные планы.
Зелье пригорюнилось, но сдаваться не собиралось.
Придется менять тактику.
— А я бы в тебя пару капель лунного света добавила, — мечтательно сообщила черная ведьма.
Зелье замерло.
— И щепотку бриллиантовой пыли.
Зелье опустилось чуть ниже.
— И пыльцу с крыльев цветочных фей…
Зелье подумало, махнуло кляксообразными конечностями на побегательные планы и ухнуло в котел.
Так-то лучше.
— А еще, — стабилизируя зелье и лишая его подвижности, продолжила я, — мы добавим десять капель очарования, — я приманила нужный пузырек, отмерила пипеткой требуемое количество, — двадцать капель желанности, четыре капельки идеальности и… — зелье уже даже не трепыхалось, смирившись со своей участью, — и, несомненно, манящего блеска.
А влив все обещанные вреднючему вареву компоненты, я приступила к чтению заклинаний. Увы, зелья красоты и привлекательности без магии не варятся.
Затем наступила очередь непростых размышлений — подцепив капельку ногтем, я разложила состав на составляющие, сделала непростые вычисления и пришла к выводу — десять капель мало, а двадцать много. В смысле десять капель красоту белой магини не перебьют, а вот двадцать сведут с ума все мужское население Бриджуотера, что нам крайне невыгодно. Одна проблема — с математикой мы не особо дружим, так что…
— Будем экспериментировать, — решила я и уверенно направилась к выходу из лавки.
Да, мне нужна была жертва черномагического эксперимента.
Выйдя на порог дома, оглядела затаивших дыхание в ожидании меня дев. Дев было жалко, им еще замуж выходить и детей рожать. Взгляд изучил всю толпу, остановился на том, кого жалко не было, — госпоже Торникай.
Выставив ногу чуть вперед и заложив руки за спину, черная ведьма невинно поинтересовалась:
— А хотите зелье привлекательности получить совершенно бесплатно?
Толпа предусмотрительно отшатнулась на шаг, а госпожа Торникай на все десять.
Опыт, пиетет и все такое… понимаю, в прошлый раз жертва моего эксперимента ходила с лишней парой рук, зато в результате костевосстанавливающее зелье отлично работает! Правда, господин Бикар так и ходит с лишними, но вполне рабочими конечностями, но это ведь такие мелочи.
— Госпожа Торникай, — начала я с тяжелым вздохом, — зелье совершенно безвредно, максимум, что с вами может случиться, так это начнете нравиться всем мужчинам Бриджуотера и…
Земля затряслась. Я даже не сразу поняла, с чего это она, пока не увидела улепетывающую и сверкающую пятками дородную женщину. А бежала госпожа Торникай быстро.
— Нет, ну так же нельзя, — расстроилась черная ведьма, — мне же надо хоть на ком-то испытать это зелье!
Толпа заволновалась, начались перешептывания и горячие споры, а в следующее мгновение незамужний контингент Бриджуотера бодро вытолкал еще более бодро сопротивляющуюся почетную старую деву города — госпожу Данкан. Девица сорока семи лет отроду была одета в старый, местами поеденный молью кримплен, шляпка ее хранила следы недавней борьбы с пылью, ридикюль мог бы составить конкуренцию рыболовецким сетям, туфли вечная соискательница надела разные. Бывает. Особенно если учесть, что госпожа Данкан беспрерывно икала, что являлось прямым свидетельством принятия на грудь ради смелости какой-нибудь очень проспиртованной настойки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
