это тоже очень важно. Лея и Жора подняли интересную тему — наша судьба после ивента. И действительно уже пора задуматься, что будет после отпуска. Все настроены и дальше играть этим составом. Мы реально очень крутыми спецами станем, особенно после получения всех наград.
Надо будет как-то вытаскивать эпопею с Зиком. Хотя, может, все устаканится. Все-таки при его поддержке я планирую убить мертвого бога, а это, как ни крути, услуга всем высшим сущностям Аргентума. Их сфера влияния расширится. Появится куча новых возможностей. Да и вообще, получается, мы работенку за старых богов доделаем. Да и усилится дух неимоверно, проглотят боги обиду, никуда не денутся. По крайней мере, шансы у покровителя выпутаться неплохие.
А еще вопрос. Раньше я думал тянуть ребят к зубоскалам, но теперь в этом нет смысла, на нашем клане столько бонусов уже и будет еще, что терять их глупо. Ну и зубоскалов всем составом мы к нам не переведем, там тоже коллекция усилений. Значит, остается только союз кланов.
Но тут всплывает Лея со своим Уроборосом. Я уверен, её тут же попытаются перетянуть обратно. Причем будет это сделано максимально мягко. Нам просто будут предлагать самые сочные данжи, вкусные цены на все услуги и всё остальное, чем славятся топовые кланы.
А потом не заметишь, как уже под Жору кого-то подложили, Мегиде питомца подарили. К каждому ключик подберут.
Надо придумать, как этого избежать. Не хочется быть просто придатком к клановой машине. Хочется, чтоб всё своё. Если данж, то тот, расположение которого сами выведали. Если инструмент, то не подаренный какой-нибудь Аидой, а чтоб с босса выпал. Если опыт, то потом и кровью добытый, а не чтоб тебя паровозом топы тащили. Я таких зову «фермеры». Раскармливают игроков как поросят, а те потом вырастают такие же румяные холенные и не умеющие нихрена, зато цифра левела трехзначная.
Где-то в потоке этих рассуждений меня утянуло в сон.
* * *
В лунном свете я брел по кладбищу в одном нижнем белье. Черный комплект удобно облегал полные груди. Бледная кожа отлично сочеталась с общей атмосферой места.
Умертвия вокруг жили своей жизнью. Они оборачивались на звук моих шагов, но мазнув взглядом, тут же теряли интерес и продолжали облагораживать могилы, о чем-то скрежетать зубами на мертвом наречии. Я мог перевести лишь часть слов. Звучало это странно. Речь состояла из жестов, стуков костей, скрежета, сипа, обычных слов и перестука зубов.
Причем концентрация тех или иных звуков зависела исключительно от сохранности тела. Дряхлые скелеты пользовались только жестами и перестуком костей. Ссохшиеся мертвецы добавляли больше сипов и изредка слова. Свежие зомбари вообще в основном говорили, изредка применяя остальные инструменты.
Я замер, сконцентрировался, стараясь понять, о чем они говорят.
«Некромантка», потом цок цок зубами, «Гварх туртар», бряк кулаком в кулак, и сразу распальцовка.
«Совсем зеленая», следом протяжное сипение, четыре коротких скрежета и удар костяшками по черепу.
— Красивая. Я из-за такой же помер, — хрипло вещает свежий покойник, роя могилу, если его приодеть, то в ночной тьме от живого не отличишь.
— Ну напросись к ней, — заржал другой замбарь.
— Да нахрен я ей такой нужен. Таким личей подавай.
— Эй! — кричу я и узнаю голос Ирмы. — У вас тут зеркало есть?
— Не принято на кладбище, — потупился могильщик, втянув голову в плечи, словно за ответ может последовать наказание.
— Ни одну леди с зеркальцем не хоронили? — спрашиваю и чувствую, как изгибается бровь.
— Было, — кивает второй зомбарь. — Третий ряд, шестая строка, двенадцатая или тринадцатая могила.
— Вы двое за мной! — уверенно командую. — Быстрее!
Ориентироваться легко. Всё размечено. Доходим до нужного места. Работяги роют землю, я пока гуляю, изучая обитателей, бесцеремонно вскрываю лежащие гробы, заглядываю в склепы.
— Вот госпожа, — прибегает измазанный в земле зомбарь, протягивая крохотное зеркальце.
— Че встал? — зло рычу на зомби. — Исчезни с глаз.
Он мигом убегает.
Я смотрю на отражение и довольно улыбаюсь. Пухлые красные губки, красивое лицо. Взвешиваю в руке объемную грудь. А потом вдруг отражение пропадает. От неожиданности роняю зеркало. Оно разбивается о могильную плиту, я смотрюсь в осколки, но снова вижу себя.
— Надо же, — удивленно протягиваю, открывая логи. — Вампир, значит. Вот что за вторая красная шкала жажды.
Затем события снова несутся вскачь. Является хозяин кладбища — древний некрос Ньяглор хоть и не в лучшей форме, но с ордой помощников. Он без разговоров протыкает меня тысячей костей.
Кадры мелькают очень быстро. Кругом мрак и тоска. Сотни безжизненных крепостей. Вокруг только некрофауна. Постоянное чувство нестерпимой жажды. Чтобы найти хоть кого-то с кровью приходиться попотеть. А потом жертву надо долго держать в плену, возвращаясь к ней раз за разом. Эти сеансы единственная отдушина.
Штурм кладбища. Снова и снова. Десятки неудачных попыток. Отчаяние, тоска, безнадёга.
Старый некрос держит всю локацию в страхе. Королевство живых огорожено магическим барьером. Они лишь тела сюда привозят. У них могучие замки. Сияющие стены из белого камня. Многотысячные армии, но они и помыслить не могут сунуться сюда.
Ньяглор держится на былой славе. Я вижу, он давно потерял хватку. Я говорю с сотнями НПС, но всё бесполезно. Могучие личи из пустых глазниц пускают слезы от страха. Жалкие трусы.
Подкарауливаю караван могильщиков. Забираюсь в телегу. Еду к нормальным людям. Десятки укушенных шей. Чувство наслаждения всегда где-то на границы с возбуждением. Опять разговоры с местными. Десятки и сотни жалких трусов в сияющих бригантинах, золотых мантиях, и усыпанных брильянтами коронах, все они приходят в гнев, пытаясь заглушить душащий их страх.
Я становлюсь изгоем, смутьяном, бунтовщиком. На меня объявляют охоту за одну лишь мысль перестать прятаться. Перестать делать вид, что всё хорошо.
Я снова на мертвых равнинах. Коплю зелья маны. Вспоминаю, что такое спидран. Рейджу всё, что попадает под руки в поисках лишь двух вещей — красные и синие банки. Почти ни с кем не вступаю в битву. Просто бегу по помещениям, собирая паравоз нечести и зелки.
И снова штурм кладбища. Десятки попыток. Выхожу в ноль по опыту — это радует. Забиваю весь инвентарь банками. Одета более-менее. Зову свой билд — игра на истощение.
Старый некрос перехватывает контроль над умертвиями. Его прислужники служат банками. Он может делать так бесконечно, но у меня теперь тоже запас велик. Его слуг убивать бесполезно. У засранца целая коллекция покойников, они никогда
