О Дункан! Какой ты добрый и щедрый, и как безжалостно я обошлась с тобой!
— Нет. Этого он мне не говорил.
— Когда я отказалась, он страшно расстроился. И никак не мог понять почему.
— Я тоже не понимаю.
— Заботиться о матери и ребенке — обязанность его отца. Если отец не готов выполнять свои нравственные и этические обязательства, никакой другой мужчина не заменит его. А если другой мужчина вызовется заменить родного отца, в суде юристы могут доказать, что он и есть отец.
— Дурацкие законы! — с отвращением выпалила я.
— Мне надо поблагодарить Дункана за все, что он сделал. Когда приедет в следующий раз, попроси его зайти ко мне, ладно?
— Лучше оставь ему письмо в почтовом ящике больницы. Мы с Дунканом расстались, — сообщила я.
Известие огорчило ее гораздо сильнее, чем собственная «фиброма». Пэппи никак не могла понять, почему я дала Дункану отставку. С ее точки зрения, я предала лучшего мужчину на свете. Свое мнение я и не пыталась высказать. Зачем лишний раз расстраивать Пэппи?
Среда
19 октября 1960 года
Ничто меня не радует, даже дневник. Хорошо еще, исписанные тетради теперь в надежном тайнике под потолком.
Гарольд снова взялся за старое, а я так тоскую по Дункану, что проиграла старому козлу если не войну, то одну битву. Больше я не хожу наверх в душевую — моюсь в ванной возле прачечной. Каждый раз, когда мне приходится подниматься наверх, кожа покрывается мурашками, а волосы встают дыбом. Однажды я шла наверх, выглянула из-за угла и увидела, что лампочка в коридоре не горит и дверь туалета плотно прикрыта. Тьма кромешная, ужас.
— Шлюха! — зашипел Гарольд из темноты. — Шлюха!
Теперь собираюсь купить насадку для душа, трубы и шланги, и попробовать своими руками соорудить душ. Я спрашивала у миссис Дельвеккио-Шварц, не был ли он установлен внизу раньше, но в последнее время она всегда не в духе. Вряд ли она вообще слышала, что я спросила. Неблагоприятное влияние усиливается, только и сказала она, и то неразборчиво. Отсюда следовало, что воскресные свидания прекратились. Но Фло по-прежнему бывает в воскресенье у меня. Правда, азбука ей пока не дается.
Тоби уезжает на все выходные, усердно строит хижину на участке у Уэнтуорт-Фоллс, а в будние дни занимается с Пэппи, которая твердо решила сдать экзамен уже в нынешнем году, к концу ноября. Я тоже пыталась давать ей уроки, но мне математика дается так легко, что я просто не могу понять человека, который с трудом выполняет простейшие арифметические действия. Нет, я не прирожденный педагог, это точно. А Тоби оказался на удивление терпеливым и внимательным. Я в восторге. Вдвоем они просиживают часами каждый день, с понедельника по пятницу. С Пэппи все в порядке, только устает.
Благодаря Клаусу я теперь умею готовить европейские блюда, благодаря Налю и Пэппи освоила индийскую и китайскую кухню. Как ни странно, для себя одной готовить я не удосуживаюсь. Свои кулинарные таланты я приберегаю для немногочисленных гостей. Например, для Джим и Боб. Они приходят ко мне по вторникам, иногда с адвокатом Джои и ее подружкой Берт. Я узнала их настоящие имена. Джим на самом деле зовут Джемайма — на ее месте я бы тоже ненавидела свое имя. Родители пошли на поводу у моды, даже не задумавшись о чувствах ребенка! Боб и Берт — обе Роберты, Джои — Джоанна. После страшной ночи в полиции Фрэнки (на самом деле Фрэнсис) уехала из Кросса и теперь живет где-то в Драммойне — из-за бедняжки Оливии, которую перевели из психиатрической лечебницы Розелл в другую, в Каллан-Парк. Она совсем спятила, несчастная, — просто ушла в свой мир. Но Фрэнки в отличие от родных не бросила ее. Трогательно, правда?
Пригласив Норма однажды на ужин — жареная рыба с картошкой и овощами, чтобы не смущать незнакомой едой коренного австралийца, — я узнала, что слухи о Фрэнки и Оливии все-таки расползлись и полицейские Кингс-Кросса возмущаются и стыдятся коллег. Да, копы — словно народ: среди них попадаются и хорошие люди, и плохие, и просто равнодушные. Местные полицейские не трогают лесбиянок: они не считают их проститутками и заодно умудряются приструнить пуритан. По-моему, консерваторы наиболее опасны — они мутят воду, борются с неизбежным, а политики поддерживают их в корыстных целях. Остерегайтесь людей, склонных к политическим играм: в них амбиции сочетаются с отсутствием таланта. Политики — это неудачливые адвокаты, учителя, даже официанты.
Хватит митинговать, Харриет Перселл!
Джим и Боб я рассказала про выходки Гарольда, и они мне поверили.
— Как думаете, в прачечную он не полезет? — с дрожью спросила я.
Джим подумала и покачала головой:
— Нет, вряд ли, Харриет. Он точно приклеен к этажу миссис Дельвеккио-Шварц, это центр его вселенной. Просто ему не терпится поссорить тебя со старухой. Если бы он и вправду был способен тебя прикончить, он бы уже попытался.
— Он и вас ненавидит, — мрачно сообщила я.
— Да, как любой консерватор. Он просто завидует нам и понимает, что для старухи ты гораздо важнее, чем мы.
Джим — удивительный человек. Она сидела прямая как струнка и крепкая как пружина, стройная и мускулистая, и ее угловатое лицо было скорее мужским, чем женским. Неудивительно, что все вокруг считают ее мужчиной, когда она мчится на своем «харлее», а Боб сидит у нее за спиной: лихой мотоциклист, затянутый в кожу, вместе с подружкой. Мне даже ясно, почему родители Боб, люди пожилые и довольно простые, до сих пор не сообразили, что Джим женщина. Это очень умно с их стороны!
Джим предложила мне помочь с оборудованием душевой.
Понедельник
7 ноября 1960 года
Итак, теперь я официально числюсь старшей лаборанткой рентгенологической лаборатории при травматологическом отделении. Крис ушла от нас в прошлую пятницу после прощальной вечеринки, организованной ее подругой, которая раньше была плаксивой и капризной, а теперь так и порхает — потому что втайне надеется последовать примеру Крис в будущем году. Константин (шеф-повар из румынского ресторана) влюбился в нее по уши. Крис объявила, что «радостное событие» уже не за горами, и все присутствующие мужчины заулыбались, а женщины заахали и захихикали, всплескивая руками. К счастью, продолжить вечеринку помешала пара экстренных вызовов, и мы вернулись к работе.
На мое место взяли новую лаборантку — женщину постарше меня, более опытную, но помолвленную со старшим стажером и потому не рвущуюся к власти. Ее зовут Энн Смит, ей предстоит долгая помолвка, потому что доктор Алан Смит (удобно, и фамилию не придется менять!) из тех, кто ставит карьеру превыше женитьбы. Но почему на ответственный пост назначили меня?
